— М-м... — я облизнул губы. Начал снова, выдавил одним выдохом: — М-мастурбирую...
Она отступила на шаг, расплела руки. Левая её ладонь осталась у паха с цветком, отчего меня залихорадило хороводом нелепых фантазий, правая же взмыла вверх и застыла у высокой груди.
— Тебе бы хотелось, — Елена Станиславовна перехватила мой взор, набрала будто специально в грудь воздуха, — сделать это сейчас?..
Меня потянуло кинуть взгляд вперёд, кинуть его на свои брюки, но это не так-то легко, когда ты лежишь на кушетке без высокого изголовья. Впрочем, я догадывался и без этого, что там всё вздуто шатром.
— Да, — выдохнул я, — доктор...
Она улыбалась, разглядывая меня словно бы с любованием, как ювелир разглядывает уже почти огранённый алмаз. Мне и правда хотелось, отчаянно хотелось вытянуть руку вперёд, заняться самоудовлетворением под её взглядом — и будь что будет.
Что же удерживает меня? Страх, что она узнает тогда о моих желаниях, нелепый, учитывая, что она и так о них уже знает?
— Но ты не делаешь этого. — Елена Станиславовна словно читала мои мысли. — Боишься, что я плохо о тебе подумаю? Но я ведь и так уже знаю о твоём желании заняться этим прямо сейчас. Грань между мыслью и действием — она так бессмысленна иногда, Саш, особенно в наши дни и особенно на приёме у нейротерапевта.
— Ел-ле-ена Станисл-лаавовна...
Я не выдержал. Я вытянул резко руку вперёд и, глядя, как смеются глаза Елены Станиславовны, резко потёр себя через брюки, сжал оттопырившийся бугор, застонал громче прямо под тёплым ласковым взглядом маминой подруги.
Я самоудовлетворялся, грязно постанывая, не будучи в силах остановиться, у неё на глазах. Мне хотелось закрыть глаза, но я не мог, зрелище продолжающей стоять передо мною и иронически разглядывающей меня Елены просто сводило с ума.
Рассмеявшись тихо, она покачала головой.
— Тебе это нравится, Саш. Мастурбировать на кушетке в кабинете на приёме у сомнолога, мастурбировать прямо на глазах у своего собственного доктора. Просто поразительно, Саш. Тебе это правда, действительно, на самом деле нравится?
Она снова села за свой компьютерный столик, правая её рука подпёрла подбородок, в то время как сама Елена вновь устремила на меня свой насмешливый взгляд.
Левая её рука скрылась под столиком, зона промежности была скрыта столешницей, но я видел её оголённые ножки и лёгкую дрожь их, что почти лишало рассудка.
— Да, доктор. — Я смежил веки. В обычном состоянии ума мне бы не пришло в голову истолковывать так слабое подрагивание её левого колена, но сейчас мне хотелось, отчаянно хотелось, чтобы Елена Станиславовна делала под столиком нечто запретное. — Оч-чень...
— Как интересно.
Открыв вновь глаза, я увидел по изменениям позы, как Елена Станиславовна под столом что-то делает. Может быть, просто закидывает ногу на ногу, может быть, оправляет халатик. Но мне, естественно, хотелось предположить сейчас самое похабное.
— А о чём ты думаешь, — голос её слабо дрогнул, — прямо сейчас, Сашенька?..
Я снова зажмурился.
— О том, как в-вы... м-мастурбируете, Елена Станиславовна. — Горло моё словно сдавило, щёки залило краской. Что, если она вовсе не делает этого в данную минуту? — М-мне бы... уж-жасно хотелось... вас ув-видеть за этим. А... ах. Ел-лена!..
Рука моя законвульсировала, забилась, словно в истерике, но титаническим усилием воли я сумел удержать её в последний момент, сдержать томительные движения. Остановиться едва ли не в шести метрах от пропасти.
Сердце моё колотилось как сумасшедшее, жар бродил по щекам и едва ли не по всему моему телу. Открыв рот, захватив лёгкими пару глотков свежайшего воздуха, я осмелился мгновением позже
случай который изменил мою жизнь.