спермой простыни или сменить их, мы просто ушли в другую гостевую комнату.
В ту ночь я узнал несколько вещей:
— Эми любит сосать член;
— Эми сосет член лучше чем кто-либо другой, кого я когда-либо испытывал, на целую милю;
— Эми может заставить меня встать и кончить четыре раза за один десятичасовой период;
— У Эми самая тугая киска, которую я когда-либо испытывал;
— У Эми иногда бывает сквирт;
— Эми нуждается в регулярном увлажнении;
— Самые интенсивные оргазмы Эми таковы, что ее трясет, будто от напряжения в 120 вольт;
— Эми очень, очень, очень, очень прикольная.
Когда после быстрого ужина - который она приготовила сама, так как ни горничной, ни повара, ни дворецкого не было видно - мы с Эми расстались в воскресенье вечером около шести тридцати, я достиг своей цели. Она не могла ходить прямо.
— Мне нужно пройти несколько спа-процедур и дать отдохнуть неделю мой бедной кисоньке, - притворно ворчала она мне.
Мой член и яйца болели, но никогда в жизни я не чувствовал себя лучше, даже после самых лучших сеансов секса с Долорес. Это меня очень беспокоило.
— Будем на связи, - были последние слова Эми, когда я вышел из ее парадной двери, и она показала один из своих теперь уже полностью красных и сырых набухших сосков из халата.
Я усмехнулся и поехал домой.
***
Всю обратную дорогу мои мысли были в смятении. Что, черт возьми, это должно было сделать с моей жизнью? Неужели - несмотря на ее очевидное одобрение - это разрушит мою жизнь с Долорес? Что мне сказать Долорес? Что, если она обратится ко мне за сексом, а мои яйца, член и язык теперь почти бесполезны?
Я припарковался на улице, так как на подъездной дорожке стояла машина Долорес и загораживала въезд гараж, и вошел в боковую дверь нашего таунхауса. Должно быть, я вел себя тихо, поскольку услышал, как она говорит по телефону. Тогда я намеренно замолчал и стал подслушивать и услышал, как Долорес в приподнятом тоне хихикнула:
— Разве тебе не нравится этот сицилийский штопор, меня он просто доводит до ручки...
— Ревную, у меня давно не было хорошего траха сисек...
— Да, знаю, ты думала, что я преувеличиваю, но теперь поверила...
Никаких сомнений в том, с кем она говорит, не было, как не было и ничего, кроме стопроцентной уверенности, что все подстроила она. Послушав несколько минут, я бесшумно выскользнул через боковую дверь и с шумом вошел в парадную.
Воссоединение с Долорес оказалось гораздо легче и приятнее, чем я себе представлял. Она крепко обнимала меня, быстро целовала в шею, щеки и губы, а когда не целовала, на ее лице сияла улыбка. Я узнал, что ситуация с Энтони не была серьезной (большой сюрприз), что она была рада, что мне понравился спектакль, и что она надеется, что Эми хорошо провела время. Она не спросила, где я был, а я не стал ничего рассказывать.
Во вторник на работе мне позвонила Эми, выразить благодарность. Она была бодра, весела и жизнерадостна.
— На этой неделе ты меня вымотал, но не могли бы мы встретиться как-нибудь на следующей, чтобы поговорить о том, как организовать еще одну связь? Мои пухлые соски и маленькая кошечка к тому времени восстановятся, - хихикнула она.
— Думаю, можно устроить, - усмехнулся я в ответ. Потом мы оба рассмеялись и повесили трубку.
***
Несмотря на мою эйфорическую встречу с Эми, которая явно произошла с благословения Долорес и Уилтона, я все еще был обеспокоен тем, что это означает для будущего. В течение следующих двух недель я пытался поговорить об этом с Долорес. Ее ответом
ответ на письмо