и воспоминания продолжали преследовать её даже здесь. Мысль о более близком «знакомстве» с каким-нибудь псом заставляла её трусики мгновенно намокать. Но, увы, это оставалось лишь её эротическими фантазиями, ибо своей собаки у бабушки не было, а заявиться к соседям со словами «Можно трахнуть вашу собаку?» как-то не позволял этикет...
В этом году приезд в деревню был омрачён известием, что скоропостижно скончалась соседка и лучшая подруга её бабушки, баба Зоя. Наследники не торопились с продажей дома или разбором вещей усопшей. Дом пустовал.
Вечером, в день приезда, Лена с бабушкой сидели на кухоньке и, за чашкой чая, делились новостями. В этот вечер она узнала, что двумя годами ранее внуки подарили бабе Зое щенка, что бы тот охранял дом. Щенок был беспородным, из-за чего его шутливо прозвали Клочком. После смерти бабы Зои щенок остался совершенно один, и бабушка, с парой соседок-подружек, договорились хотя бы подкармливать его, что бы сиротка вовсе не сгинул.
Утром после завтрака, Лена, как обычно, собиралась на свой интимный «ритуал-прогулку».
– Лен! – окликнула бабушка её уже на выходе из дома – Ты всё равно гулять идёшь. Зайди к бабе Зое, покорми Клочка. – И протянула ей миску с тюрей из жирного бульона с накрошенным туда хлебом.
– Хорошо бабуль! – Лена взяла миску и пошла в сторону дома бабы Зои, который находился через два дома от них.
Дом был закрыт, но калитку оставили приоткрытой специально для Клочка. Войдя в неё, Лена чуть не уронила миску, ибо возле будки лежал огромный пёс, который, встав на задние лапы, был на голову выше неё. Пёс поднялся и направился в её сторону, она испугано прижалась спиной к штакетнику, ей казалось, что её сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Приблизившись, пёс начал обнюхивать миску и у Лены, как говорится, «отлегло».
– И кто же додумался назвать тебя Клочком? – спросила Лена, с нервной улыбкой ставя миску на землю возле его будки. Пёс, ничего не ответив, приступил к трапезе.
Леночка неспеша обошла дом, сорвала в огороде бабы Зои свежий огурец (для своих интимных целей) и, могла бы уже уйти, но медлила. Какая-то незначительная мыслишка на грани предчувствия, не давала ей вот так просто выйти за порог. Она вернулась к калитке, где возле будки завтракал Клочок и внимательно посмотрела на пса. Тут ей на глаза попалось то, что буквально загипнотизировало её – его мохнатые «бубенчики», которые едва ли поместились бы в её ладошке. Она осторожно подошла и села на корточки примерно в метре от него, жадно разглядывая его естество.
Клочок не спеша опустошал миску, а Лена продолжала разглядывать его как заворожённая. Она вспомнила ту осеннюю сцену с собачками и молоденькую сучку, чьи ощущения оставались загадкой для неё уже многие годы.
– Я могу... с ним... – вдруг подумала она – ... прямо сейчас... –
Словно загипнотизированная, с бешено бьющимся сердцем, она протянула руку и потрогала его препуций. Он был тёплый и мягкий, однако внутри ощущалось что-то твёрдое. Клочок, как будто не заметил этого и стоял смирно, а она стала медленно поглаживать его, потом сжала чуть сильней и, когда вела назад (в сторону хвоста) его препуций раскрылся и из него показался багровый кончик его члена. Лена обомлела и почувствовала, как стремительно намокли её трусики. Она отдёрнула руку, но было уже поздно: пёс отвлёкся от, почти уже пустой миски, посмотрел на Лену и повёл носом. Он учуял её «грязные мысли» и его нос, в поисках источника этого аромата, очень быстро приблизился к её промежности. Лена растерялась и теперь была в
Гарри Поттер и... Нарцисса Малфой