пара колец была закреплена внизу колонны. Ноги девушки, таким образом, были зафиксированы в широко раздвинутом положении. Клэр снова принялась ласкал Анни, Она это делала жестоко, проникая во влагалище своей добычи с такой яростью, что невозможно было различить, что источает девушка: крики боль или наслаждения.
Потом Клэр возобновила бичевание, нанося удары по бедрам и низу живота. Возрастающая сила ударов, их точная нацеленность заставляли Анни бешено метаться из стороны в сторону. Казалось, кожаные перевязки не выдержат и вот-вот лопнут. Тело жертвы при том было столь прекрасно, что мой восторг непрерывно возрастал с ужесточением наказания, что ему не будет конца, во всяком случае, пока не завершится это жертвоприношение.
Вконец обессилев, Клэр сделала передышку, чтобы воткнуть в рот своей пленницы кляп, поскольку возникло опасение, что своими воплями Анни переполошит всю округу. Затем Клэр достала маленькую спиртовку все из того же сундучка и установила ее на железную подставку. Когда пламя разгорелось, она расположила над ним с помощью специальной держалки различные инструменты. Меня восхитили длинные иглы с заостренными тонкими кольцами и снабженные деревянными ручками, так что ими можно было пользоваться, не обжигаясь. Когда сталь раскалилась докрасна, Клэр приступила к изощренным пыткам: сначала испускающим жар багровым жалом пронзила одну грудь, потом вторую, затем обратилась к нежным внутренним поверхностям бедер и паху, куда не могла добраться бичом.
Она работала медленно, смакуя истязание, начала с легкого прикосновения раскаленным острием до кожи, потом нажимала сильнее и сильнее, пока не погружала его в плоть на добрую четверть дюйма.
Отчаянные судороги, сотрясающие все тело Анни, мешали ей, но стоны и вскрики, прорывающиеся сквозь кляп, более чем вознаграждали мученицу за ее труды.
По щекам девушки сквозь черную повязку непрерывно текли слезы, дыхание стало тяжелым и прерывистым. Когда Клэр снова подступилась к грудям Анни, распухшим темным кружевам вокруг сосков, я подумал, что девушка сломает себе кисти рук и ног, с такой силой она билась в кольцах о ремень.
Я отодвинул Клэр и взял кнут, чтобы, как было обещано, провести заключительную часть наказания собственноручно. По началу я просто смотрел на женщину, отданную мне на милость. Потом, теряя голову, с нарастающим ожесточением принялся хлестать ее. Я остановился только тогда, когда на грудях Анни стала лопаться нежная кожа и показались тонкие струйки крови...
- Развяжи ее, - сказал я Клэр, - Сними с нее браслеты... повязку с глаз. Вынь кляп... Положи на кровать.
Милая Анни лежала неподвижно на правом боку, лицом к стене с согнутыми ногами в коленях. Плечи и ягодицы были ободраны во время экзекуции о камень колоны. Я лег рядом с ней, схватил сзади, повторив своим телом все изгибы ее фигуры Анни.
И грубо овладел девушкой, глубоко проникнув в эту полумертвую плоть через самое узкое и тугое ее отверстие...
Этой же ночью мне приснился сон.
Я снова входил в готическую палату, но теперь она была больше и выше, как та церковь, что я помнил с детства. К каждой из двух колон привязано по обнаженной девушке, одна лицом ко мне, другая - спиной. Я подошел ближе. Я понимал, что обе они мертвы, хотя были еще теплыми. На телах виднелось множество треугольных колотых ран, каждую из которых обозначало кровавое пятно. Кровь только начала свертываться, я обнаружил это, потрогав ее пальцами. Я облизал кончики пальцев и ощутил восхитительно сладкий вкус. Такой мог быть у фруктового сиропа.
Вдали, на фоне сверкающего витража в сводчатом проходе я увидел еще одну женщину. Она была одета в пышное одеяние, как мадонна ренессанса, и сидела на троне, простерев руки в царственном приветственном жесте. У нее
Своя история. Часть 5