Стрельба в Милосердном Господе нашем (Полная версия)
Категории: Измена | Классика
Добавлен: 21.01.2023 в 08:15
сказала Салли. Том кивнул. Он посмотрел на меня, а я на него. Это был серьезный и напряженный взгляд. Он любил Марию.
Мы ушли. Во время нашего ужина я узнал, что это за номера. Мы пошли в итальянский сетевой ресторан, не слишком вычурный. Найти ресторан было несложно, он находился на соседней улице от доима священника, но за городом, недалеко от Гринвилла. Наш столик был готов вовремя, даже в многолюдный вечер пятницы.
Мы поговорили о ней и о том, почему священник познакомил нас. Она рассказала, что после нападения восемь лет назад впала в тяжелую депрессию, стала бояться выходить из дома и не могла даже разговаривать по телефону. Затем последовали годы консультаций, таблетки от тревоги и депрессии. У нее никогда не было суицидальных настроений, но она заперлась дома. Наконец, после примерно трех лет терапии, проводимой раз в неделю, она начала бегать. В старших классах она занималась бегом, причем довольно успешно. Поначалу она уговаривала мать или отца следовать за ней на велосипеде или в машине. Через некоторое время они отказались, и она стала бегать одна: всегда на открытых, густонаселенных участках средь бела дня. Затем два года назад кто-то нашел ей работу в мотеле, и теперь она примерно раз в неделю ходит в магазин или торговый центр, обычно с матерью, но иногда кто-нибудь ее подвозит и забирает. В церковь она ходит сама, обычно проходя пешком три квартала. И по-прежнему еженедельно ходит на терапию.
– Итак, ты знаешь, почему отец познакомил меня с тобой, – сказала она, – теперь почему он познакомил тебя со мной?
Вполне справедливо. Говорить о своем браке мне было труднее, чем о теракте.
– До этой недели я был женат. После теракта в больнице моя жена призналась, что у нее был трехлетний роман с одним из пострадавших. Она думала, что он о ней позаботится в своем завещании. Сказала, что никогда меня по-настоящему не любила. В общем, оказалось, что ни один из наших детей... – Тут мне пришлось остановиться, потому что мой голос дрогнул, и Мария положила свою правую руку на мою левую на столе, пока я смотрел в сторону. Я посмотрел на ее руку, бледную и маленькую, с тонкими пальцами, а после – на мою. Мой голос был лишь шепотом, когда я сказал:
– Ни один из них не был моим. Биологически. Старшему два года, а младшей четыре месяца.
Я сделал паузу, успокоился и продолжил чуть громче:
– Она подала на развод. У меня нет средств, чтобы бороться за опеку над детьми, которые биологически не мои, а ее адвокат уведомил нас, что она станет утверждать, будто я жестоко обращаюсь с детьми, если я не соглашусь на ее условия... В конечном итоге моя жена получила то что хотела, хотя думала, что получит деньги из наследства парня. Он не оставил ей ничего, но дети получили понемногу. Ей будет трудно сводить концы с концами, если только она не воспользуется их деньгами или не устроится на работу на лето, и тому подобное. Или вскоре снова выйдет замуж. Она – учительница. Я не плачу ни алиментов, ни содержания на детей.
Тут я замолчал, расстроенный, но без слез.
– Ты любишь детей?
– Да, – сказал я, мое лицо исказило страдание, а голос понизился и смягчился. – Но я больше не уверен, что это так уж здорово. Дилан, старший, мальчик, и Хэнли, девочка. Их отец был хирургом в моей больнице. Парень заигрывал с несколькими женщинами, хотя у самомго была жена и двое детей в Новой Англии. Моя жена ничего
Не стреляй. Часть 2. (7 из 21). Наташа