свои груди, и, путем тактильного действия, определить свою маму. Как продолжал говорить ведущий, тактильное действие могло включать не только пальцы «сына», но и его рот...предлагалось, типа, вспомнить детство и вкус маминой сиси (японцы те еще затейники). Попыток дается неограниченное количество, проигравшей считается последняя по времени угадавшая семья.
И тут возникла проблема, которая потом осталась со мной на протяжении всей игры. На нас с «сыновьями» глядели восемь пар женских грудей: семь небольших смуглых и одна белая, полная, с крупными темными сосками. Мои конкуренты, по команде, кинулись к белой груди, и, выстроившись в очередь, принялись производить «тактильные действия». Я ошарашено подошел к этой очереди, услышав, как за перегородкой охнула мама, когда первый японец вцепился нетерпеливыми пальцами ей в сиськи.
Надо ли говорить, что первое задание мы с мамой проиграли, поскольку насытившиеся маминой грудью японцы по очереди отходили к своим рассерженным японкам, без труда находили свою «маму» и лыбясь в 32 зуба, отходили, держась за руки, в отведенное место на сцене.
Под конец задания впереди меня остался один японец, который, рыча, впился губами в мамину правую грудь, челюсти его двигались, как будто пережевывая, а мама сдавленно охала за перегородкой, вызывая восторг местной публики.
Наконец, отвалил и он, кинувшись коршуном к последней оставшейся японке, а я растерянно остался стоять перед маминой грудью, покрытой следами от щипков и засосов, мокрой от слюны возбудившихся молодых японцев. Я неуверенно протянул руку и потрогал мамин сосок, оказавшийся шершавым и твердым.
— Это - моя мама – сказал я ведущему.
А он заорал мне в лицо по-японски, я так понял, что мы проиграли первое задание и должны будем понести заслуженное наказание.
Меня отвели к японским парам, а маму вывели в центр сцены и приказали опуститься на колени. Испуганная и жалкая, с красными пятнами на молочно-белой коже груди, она попыталась что-то возразить, умоляюще протягивая руки к ведущему, однако, он так рявкнул на нее, что колени у мамы сами подогнулись. Стоя на коленях, она в смятении огляделась, и, мы, наконец, встретились взглядами. В глазах у мамы плескался чистый ужас.
«ЭТО – не то, что ты обещал!» - вопили ее глаза.
Мне было ее очень жалко, но сделать я ничего уже не мог - контракт есть контракт.
Ведущий опять залопотал, и я понял, что наказание у мамы следующее: раз сын не смог вовремя определить маму среди всех участниц, то мама должна определить сына среди всех участников.
Маме завязали глаза, а японцы выстроились в очередь, надрачивая свои члены. Я опять оказался в конце всех.
Наказание началось. Первый японец подошел к маме, и, сжав свой немаленький член в кулаке, принялся водить им по маминому лицу и губам. Мама инстинктивно попыталась отвернуться, но рука японца крепко схватила её голову за волосы. Наконец, она обреченно открыла рот.
– Молодец, шлюшка, – похвалил маму японец (к сожалению, я понимал японский язык) – давай, раскрывай свой ротик и бери его в рот!
Он засунул головку своего члена ей в рот и, сжав мамину голову руками, принялся трахать её в рот.
– Соси, соси, сучка.. – с придыханием приговаривал японец, силой ритмично насаживая мамин рот на свой мощный член. Я оглянулся – его «мама» весело болтала с товарками, ничуть не беспокоясь, что ее «сын» наяривает белую женщину. Похоже, что настоящими родственниками на этом шоу являемся только мы с мамой. Идиот!
Я покрылся испариной. Это было дико и неестественно, но вопреки всем доводам разума я почувствовал невероятное возбуждение. Я не должен был это делать, но я смотрел, как мама, опершись руками в пол, даёт японцу трахать
Воспоминания 12-я и 13 часть