Даже в темноте можно было разглядеть ее позвоночник и ребра. Мошонка ныла от шлепков по костистому тазу. Разложенный диван заскрипел. Она не могла больше себя контролировать и стала издавать звуки. Он бросил ей подушку. Она вцепилась в нее зубами и тихонько постанывала. Ее свело судорогой, она застонала, и он рукой зажал ей рот. Они затихли. Он гладил ее, а она рыдала, сдерживая голос.
В окно потянуло сигаретным дымком, он подумал, что мать могла их услышать, но сейчас ему было все равно.
Свояченица Вероника