женой и детьми. Я поеду к нему домой и проверю, что там происходит. Ты со мной?
— Томас! Погляди на себя! Ты весь в кровище! Ты ранен...
Я перебил:
— Дуг. Уж поверь - я выживу. Нихрена со мной не сделается. Поехали, а? Там может быть Кларисса тоже при смерти...
Мы с сержантом Дугласом и Натаном Эриктоном прыгнули в патрульный шевроле и помчались к дому Пола Хамфри.
Дом оказался не заперт, а внутри, снизу из подвала доносился грохот ударов. Дверь в подвал была заблокирована враспор садовой лопатой.
Натан крикнул:
— Отойдите от двери и держите руки так, чтобы я их видел! Мы открываем!
За дверью мы обнаружили пару сыновей Хамфри. Видимо они пытались помешать отцу, и он их запер.
Старший, Кевин, крикнул:
— Мама наверху! В спальне!
И прыжками помчался по лестнице вверх. Мы - за ним.
Клер, голая и распятая, лежала на кровати. Муж привязал её за руки и за ноги к спинкам ложа.
Господи! Пол вернулся из Ирака полным психом. Полным уродом. Который считает, что избивать и насиловать женщин, это норма. Лицо у Клариссы превратилось в сплошной синяк, губы разбиты, а глаза заплыли кровоподтёками. На теле красовались множественные гематомы.
Дуглас вызвал ещё одну скорую.
Сыновья Пола рвались поехать вместе с матерью, но Натан остановил их.
— Дети, сейчас ваша мать без сознания, и вы будете только мешать медикам.
Когда Клер увезли, сержант спросил у мальчиков, нужна ли им помощь. Они уверили полицию, что всё в порядке, что они сами справятся. Только младший спросил:
— А где отец?
Дуг помрачнел:
— Ваш отец открыл стрельбу в квартале Флагстон... Его убили...
Младший выдал:
— Слава Богу! Я молился, чтобы этого ублюдка убили копы! Слава Богу!
Мда...
* * *
Пулю мне вытащили, наложили швы и пытались уложить в палату хирургического отделения. Но я сказал: - "Спасибо, не надо", и уехал домой.
Анжела и Кларисса лежали в одном покое. И та и другая перенесли несколько операций.
Через четыре дня нам (мне и сыновьям Хемфри) позволили их навестить. Обеих кормили через трубочки специальным бульоном.
Энжел пересадили кожу с ягодицы на щёку, чтобы закрыть разрыв ротовой полости. Поэтому она лежала на правом боку, ко мне лицом и даже разговаривать не могла. А у Клер была наложена шина на сломанную челюсть. Но она понемногу шипела слова, и вполне можно было разобрать - что она говорит.
Они лежали на соседних кроватях, обе под капельницами, у обеих замотаны бинтами головы. Обеих накололи обезболивающим, и они были такими... Вялыми.
Выслушав все новости, Кларисса отправила сыновей домой.
А когда они ушли, повторила мне слова своего младшего:
— Он мёртв. Его застрелили... Фух. Слава Богу.
Я в это время сидел у кровати жены и держал её за руку.
Клер обратилась ко мне и зашипела:
— Том, я верну тебе твои деньги. Те восемьдесят тысяч. Я их тебе верну... Это нехорошие деньги.
— Кларисса, детка, тебе надо будет встать на ноги после всего этого... Потребуется время и деньги. Оставь их себе, так будет правильно.
Я наклонился и, как ребёнка, ласково погладил Клер по голове.
Энжи захрипела. Она вдруг яростно засверкала глазами и металась взглядом от меня к соседке по палате.
Я спросил:
— Что, дорогая? Что ты хочешь сказать, я не пойму?
Анжела сделала пальцами колечко, и потыкала в него пальцем другой руки.
— Фто она фофет фкасать? - спросила Хемфри.
— Она хочет сказать... Она беспокоится, что мы с тобой любовники.
— Томми, будь добр, передай ей, что она дура, - просипела Клер.
— О, Клер. Она не может говорить, но прекрасно всё слышит.
Я повернулся к супруге:
— Дорогая, мы с Клариссой Хемфри не любовники. Успокойся. Хоть, сама по себе, идея интересная, - и подмигнул
Трахнули пьяную жену 2. (Продолжение)