Она опять лупит его по лежащей на коленке руке. На ее коленке. Физрук руку отдергивает, театрально машет и дует на нее.
— Рука у тебя, Пашка, тяжелая. Давай к нам в волейбольную сексию - это он так говорит, голосом выделяя секс в секции – Будешь нашим главным подающим. Не, поддающим!
— Не, не - дающим, дающей – продолжает зубоскалить, возвращая руку на ее бедро.
Шурочка, делая вид, что не замечает поползновений, тянет руки вверх, собирая расправившиеся «со сна» волосы. Полы халата еще разъезжаются в стороны, открывая плотоятному взгляду физрука белые бедра чуть ли не целиком. Рука тоже даром времени не теряет, оглаживая оголившуюся богатую плоть.
«Интересно, сможет он заметить, что она без трусов» - думаю я, давно заприметив их белеющий сверток на полу, у самого края топчана.
Не знаю, что он успел разглядеть, но диспозицию меняет кардинально, пытаясь сгрести ее, с так же поднятыми руками, в охапку. Повариха буквально пару секунд дает себя потискать за огромные груди и начинает вырываться.
— Вот же черт прилипчивый! Убирай руки! – как-то очень уже ненатурально, по-девочковому пытается освободиться этот почти стокилограммовый боец скалки и половника. После недолгой борьбы, еще больше раскрасневшись и собрав расстегнутый халат чуть не до того места, где сходятся ножки, ей это удается.
— Чего хотел-то?
— Тебя хо...
— Цыц! – получает еще одну затрещину физрук.
— Да огручиков бы мне – уже почти серьезно отвечает он.
— Вот с этого и надо было начинать! – в голосе более не удерживаемой и встающей с лежанки женщины, даже мне слышится явное разочарование.
«Огурчиков, ходют тут всякие» - приближается к моему углу Михална, выглядывая на полу ящик. Нагибается, а потом и вовсе встает на четвереньки. Долго копается, в неверном свете что-то выискивая.
Я дольше писала пару этих предложений, чем хватило времени нашему физкультурному руководителю собрать воедино образ стоящей раком женщины, валящихся под кроватью трусов, темного закоулка и еще хрен знает каких мыслей, роящихся в неудовлетворенной лохматой мужской голове.
Какой-нибудь Месси, или кто там отвечает за новых игроков, увидев этот прыжок из положения полулежа, тут же пригласил бы Николаича в сборную Аргентины. Не задумываясь. Оп! И физрук, пристраивается за спиной поварихи, задирая и заворачивая разошедшиеся полы халата, оголяя круглый зад.
— Для меня трусы сняла? Подготовилась? Знала, что приду? – громким шепотом, не дает ей вставить слова физрук. Громко дышит, удерживает ее руками, и как-то еще умудряется стаскивать с себя свободные треники. Теть Паша так же молча пытается вывернуться, упираясь руками в ящик.
— Тпруу! – как молодую лошадку под узцы, перехватывает он ее под груди-бидоны.
Она все еще делает вид, что пытается высвободиться, крутя задом и помогая тем самым Николаичу быстрее нащупать членом вход.
— От это пизда!.. Да ты ж хлюпаешь вся... Чего сопротивлялась?.. Дело-то житейское – раз-два и готово... – что-то еще бормочет озабоченный мужик, еще теснее, совсем уж по-собачьи прилипая к белому большому заду, переместив руки с грудей и прихватывая ее за бедра.
— Не болтай – вначале еще грубо, а потом все нежней – Вася.. Васек...
— Двери бы закрыть... Вдруг кто зайдет... Ой, Вася... Василек... Что ж ты делаешь со мной...
— Двери, Васек...
— Айда на лежанку. По-настоящему хочу... По-человечески... Тока запрем сначала – сквозь тяжелое дыхание и постанывание слышу ее громкий шепот. И речью не назовешь – отдельные быстрые фразы на выдохе.
Она так же в почти расстегнутом халате убегает закрыть главные двери. Он не спеша закрывает засов задней двери. Становится почти темно. Я стаскиваю до средины бедер мешающие трусы, приваливаюсь плечом к шкафу, в
Тимур и его команда I. Часть 8. Конкурс