учащенно, но начинало замедляться. Я почувствовал на своей спине ее руку, слабо поглаживающую меня. Она едва слышно вздохнула:
– Я тоже тебя люблю. Всегда. Всегда. Навсегда.
Мы занимались этим всю ночь, в основном в обычной миссионерской позе. Может быть, это и ванильно, но для этой первой ночи в качестве супружеской пары она была нашей любимой. Мы могли видеть любовь в глазах друг друга, и когда у меня появлялось настроение, я мог прижать ее к кровати. Любовь тогда была с оттенком похоти и немного страха; она знала, что не может помешать мне брать ее так грубо, как я хочу, но она этого не хотела. После этого мы каждый раз обнимались, еще раз признаваясь друг другу в любви. Слова «муж» и «жена» стали нашими любимыми во всем английском языке. Ну, эти и еще «размножение». Этого слова в тот вечер было сказано достаточно, чтобы убедить людей, что в городе проходит съезд молодежной организации «4H».
***
Утром мы едва не опоздали на самолет. Мы выспались, и Эмили было довольно трудно передвигаться со скоростью, превышающей медленную ходьбу. По какой-то причине она испытывала большую болезненность.
Багамы были прекрасны, но мы увидели гораздо меньше, чем планировали. Я бы не сказал, что поездка была пустой тратой денег: я смог увидеть Эмили в крошечном белом бикини со стрингами, которое она взяла с собой в поездку, и нам удавалось время от времени выбираться из номера. Но, вероятно, нам следовало просто остаться дома на эти две недели и отправиться в путешествие чуть позже. Она хотела, чтобы я постоянно находился внутри нее, и я был этому рад, но местные власти не одобряли этого нигде, кроме нашего бунгало. Хотя по крайней мере один раз это ее маленькое бикини сползло с нее, когда мы были одни среди дюн. Я – всего лишь человек.
Эпилог
Я смотрел на угасающий огонь в камине нашей гостиной. До Рождества оставалась пара недель, и мы только что закончили устраивать вечеринку для наших самых близких друзей в нашем доме в богемном районе города, где мы встретились и полюбили. Я вспоминал о том, как мы познакомились и как далеко все мы продвинулись.
Эмили забеременела во время наших первых недель в качестве мужа и жены. Нам нравится думать, что это случилось в ту первую ночь. Через девять месяцев родился Эйдан. Через год после этого – Тереза. И, наконец, через восемнадцать месяцев после этого – Чарли. Тогда мы решили остановиться, по крайней мере, на время. Эмили снова начала принимать таблетки, и наше размножение превратилось в забавную ролевую игру, а не в потенциальный источник финансового краха.
Эм все еще была умной, доброй, веселой, неистовой маленькой эльфийкой, в которую я влюбился. По-прежнему великолепной. Она чуть прибавила в весе – мы оба прибавили, – но у нее было три причины, гораздо более веские, чем у меня, это уж точно. Мы по-прежнему ходим в спортзал так часто, как только можем, но из-за детей это сложно. Мы пытались компенсировать недостаток упражнений в спортзале своими выходками в спальне; вероятно, это не срабатывало, но пробовать было забавно. С детьми под ногами было трудновато выполнять обещание «когда угодно, как угодно и где угодно», но мы, конечно, старались.
Ровена стала не только лучшей подругой Эмили, но и моей. Мы попросили ее стать крестной матерью для Эйдана. Она стала тетушкой Ро; она любит детей, регулярно сидит с нами и так часто бывает рядом, что нашу комнату для гостей назвали «комнатой тетушки Ро». Ровена немного помешалась на детях после рождения Чарли. Она решила, что
Десять писем. Часть IV. Письмо десятое