— Как не быть... Есть... - отвечала с придыханием, упираясь крепкими руками в купейный столик. – Только кардан у него не «мазовский», как у тебя, а скорее - от «запорожца», - молодица хихикнула и самозабвенно поддала движению ебущего. – Ты с пиздой сильно не заморачивайся. Мне в жопу больше нравится...
Толстозадая тётка заворочалась, но не повернулась. Видимо у неё со Сменщицей, на подобный случай, был железный уговор – кайфу подруги не мешать.
— Буду кончать в тебя... - предупредил Борис.
— Кончай... Я всё равно бесплодная...
«У меня родишь! - подумал Борис, двигая булавой в ритме покачивающегося вагона, - глядишь, ещё один родственничек появится на просторах необъятного Союза...» С этой мыслью он расслабленно залил в просторную манду Сменщицы весь запасами малафьи, что готовил для симпатичной уралочки. Остатки спермы, пока не остыл, шуганул и охочую попу. Здесь уже было всё равно, что сливать...
В «школе» блядства Сменщица не нуждалась. Кончая, выдала матерные перлы - на зашибись!
Сползая с хуя, похвалила его размеры и посетовала, что солдатик не приходил за билетами днями раньше:
— А то бы и Верке досталось...
Борис Петрович глянул на толстую задницу и, неожиданно для себя сказал:
— Разве что в за щеку...
На верхней полке благодарно заворочалось...
...
«Обработав» двоих, Борис Петрович, чтобы не встретится с Вероникой, покидал состав через соседний вагон. Шагнул на асфальт перрона одним из первых. Мельком глянул в сторону своего вагона. Там, среди голов встречающих виднелась фуражку с золотой кокардой морского офицера. Стало быть, Веронику и её дочурку, действительно, встречали. Подумалось с некоторым огорчением:
«Значит скоро в пизду уралочки нырнёт не мой ялдык...»
Было жаль упущенной возможности осеменить жену капитана второго ранга – командира боевого крейсера.
«Вот был бы достойный экземпляр в коллекции мамочек, что уже зачали от рядового шестой роты мотострелкового полка! Какой красивый ребёнок мог бы получится у них с Вероникой, спусти он в неё своё живительное семеня! Не вышло. А виновата глупая баба - такой классный трах отклонила!.. Эх, какая сладкая мамочка ускользнула... Ладно, забудь! С кем не бывает...» - закончил Большаков свои переживания дежурной фразой. «Лечение» с проводницами не прошло даром. На душе отпускника уже не было прежней непогоды, в ней устанавливался привычный солдатскому терпению штиль...
...
Минуя распахнутые двери Центрального вокзала Большаков, даже не глянув в сторону Площади Восстания, где призывно маячила большая буква «М», сразу двинулся в распахнутую глубь Невского проспекта. Здесь ему ВСЁ было привычно и знакомо. Каждая витрина, каждая вывеска, каждый фасад и каждая подворотня.
А вот и – на солнечной стене Невского до боли знакомый - синий квадрат. Под ним на кованных стальных шипах - уложенные заботливыми руками горожан, цветы. Сегодня это – алые, словно кровь, гвоздики.
Над цветами – белая надписью из строгих печатных букв: ГРАЖДАНЕ! ПРИ АРТОБСТРЕЛЕ ЭТА СТОРОНА УЛИЦЫ НАИБОЛЕЕ ОПАСНА! – памятный знак о Героизме и Мужестве ленинградцев, отстоявших свой город в жуткие девятьсот дней блокады...
Борис пожалел, что под рукой у него не оказалось своего цветка. Поправил те, что лежали на прутьях. Помолчал поминая павших, и пошёл по родному городу дальше, в сторону Невы...
На «Командирских», подаренных командиром части, было четыре часа утра. Площадь Восстания, где круглые сутки мельтешили прохожие и легковые авто, остались далеко позади. Остальная часть проспекта была безлюдной. Рано встающее солнце и шагающего проспектом солдата Город встречал сном мирного труженика.
Борис Петрович Большаков шёл к отцовскому дому, что находился на Васильевском острове. Можно было не спешить, вспоминать разное и получать от этих воспоминаний волнительное удовольствие...
Профессиональные провокаторы. (Часть 1.)