это напряжение вниз по линии и вокруг ее боков к спине. Найдите руками этот первый зазор и протягивайте его до тех пор, пока он не приобретет форму ромба. Передайте напряжение по линии к ее передней части и сделайте это снова. Каждый раз подтягивайте. Наблюдайте, как этот средний узел подкрадывается вверх, вверх, вверх, когда вы затягиваете веревки туже, пока он не прижимается к ее клитору. Затяните завершающий узел.
Дайте ей время отдышаться, почувствовать, как сжимается веревочный корсет вокруг нее. Дай ей устроиться поудобнее. Подстраивайте свое дыхание под ее; убедитесь, что оно не слишком быстрое или неглубокое.
Сделай шаг назад. И наслаждайся.
Глаза Молли были полузакрыты, и я не уверен, что она заметила, что я встал с кровати.
— Молли.
Ее глаза распахнулись, и она медленно выдохнула.
— Ты хочешь это увидеть?
— Да, пожалуйста.
Я протянул ей руку и помог подняться с кровати. На внутренней стороне дверцы моего шкафа было зеркало для переодевания, и я открыл дверцу и повернул ее к нему лицом.
Одним словом, она была сногсшибательна.
Красная веревка, которую я выбрал, идеально контрастировала с ее черной рубашкой и трусиками. Верхняя половина сделала свое дело, очертив ее груди и просто немного сжав их, в то время как бриллианты нижней половины были примерно так же хороши, как я когда-либо их завязывал. Неплохо, особенно для того, чтобы впервые кого-то связать.
— Это идеально, Ник. Мне это нравится. — Она развернулась, чтобы попытаться посмотреть на спину в зеркале, что привело к тому, что ее грудь выпятилась передо мной. Она снова повернулась ко мне с этой великолепной улыбкой на лице, обвила руками мою шею и крепко обняла. — Ты так хорош, как я и надеялась, — прошептала она.
До этого момента мое внимание в основном было сосредоточено на работе с веревкой, и несмотря на то, что на мне была только пара боксерских трусов, у меня не было сильной эрекции. Но теперь Молли обнимала меня всем телом, будучи полуодетой и опутанной моей веревкой, и весь прежний контроль начал таять. Мой член, уже наполовину возбужденный и зажатый, между нами, встал по стойке смирно, когда я почувствовал ее дыхание на своем ухе. Я чувствовал, как узлы на веревке задевают меня — нет, «задевают» — неподходящее слово. Она терлась об меня.
— Мой единственный вопрос в том, что ты собираешься со мной теперь сделать?
Ее дыхание было прерывистым, но слова были тихими, как шепот. Я хотел точно сказать ей, что я хотел с ней сделать, что я всегда хотел с ней сделать. Она должна была знать, как я был возбужден. Но я понятия не имел, что было на столе в этот момент. Кроме того, на ней все еще было нижнее белье, и я привязал веревку к ее промежности, которая была слишком тугой, чтобы в ближайшее время сдвинуться с места. Поэтому я сделал единственное, что пришло мне в голову, чтобы вернуться к:
— Я собираюсь рассказать тебе историю.
Она ахнула.
— В самом деле? Что за история?
— Кое-что, что я написал некоторое время назад. Она называется «Где ты была прошлой ночью?»
— Мне нравятся твои истории, — усмехнулась она.
Я обрисовал ей сюжет, пока собирал еще кое-какое снаряжение. Это было о парне, который обнаруживает, что его жена изменяет ему, поэтому он связывает ее и шлепает до полусмерти в качестве «наказания», а затем трахает ее. Да, я знаю, это чертовски слащаво, а сюжет совершенно нелеп, но вы читали и похуже, не так ли? В любом случае, насколько я понимал, это был просто обходной способ предложить связать Молли еще немного
Только тех, кто любит кнут, мазохистами зовут