— Я думаю, София, вероятно, уже сказала тебе, — сказал он.
Что-то в тоне его голоса, фатализм в нем заставили мой желудок сделать сальто-мортале внутри меня. Я почти не хочу знать, что это значит, но я должна узнать. Я должна задать вопрос.
— Что ты имеешь в виду?
— Она не сказала тебе. — Он испускает долгий вздох, и когда он вдыхает, это похоже на вдох утопающего. — Я должен позволить ей поговорить с тобой. Она должна быть той, кто скажет тебе.
— Что скажет?
Опять тишина, которую я нарушаю словами: — Черт возьми, Тайлер. Не играй в эту игру. О чем, черт возьми, ты говоришь?
— Линдси, — начинает он, его голос тяжел от сожаления, — София беременна моим ребенком.
Он говорит что-то еще, но я не могу расслышать это из-за звона в ушах. Я медленно поворачиваюсь и выхожу из ванной. Полотенце соскальзывает с моей груди и падает к моим ногам на пол. Голая, холодная, я падаю лицом вниз на свою кровать.
У меня даже нет сил плакать. Моя прекрасная девочка беременна. И этот кусок дерьма, её отчим — человек, ответственный за это. Он уже живет с другой беременной девчонкой, но этого оказалось недостаточно. Он должен был разрушить жизнь девочки, которая до сих пор называет его папой. Он должен был распространить свой яд глубже в мое сердце.
И Тайлер заплатит за это.
Конец первой части
Часть вторая: Удовольствие вместо боли
Отвлекаюсь от проблем на берегу океана
Узнать, что моя дочь, София, беременна ребенком моего будущего бывшего мужа, для меня слишком сложно. Я не взрываюсь на Тайлера. Не врываюсь в комнату Софии и не срываюсь на дочери. Я бросаю кучу одежды в сумку на ночь и отправляюсь на пляж. До этого места на побережье около двух часов езды, куда мы ездили с Тайлером, когда я думала, что мы влюбились друг в друга. Может быть, тогда так и было. Может быть, это было на самом деле, а потом со временем просто исчезло.
Неужели все стало настолько плохо, что Тайлер мог обрюхатить свою падчерицу? Виновата ли я в том, что позволила этому случиться?
У меня нет ответов на эти вопросы, только еще более глупые вопросы. Я беру бутылку сангрии, пинту масла пекан и регистрируюсь в "Пляжнике", маленьком прибрежном мотеле, в котором мы останавливались с Тайлером. Он такой же обветшалый, как я помню, и управляет им все та же пожилая пара. Неоновая вывеска "Пляжника" светится сквозь занавески. Комната обшарпанная, пахнет морем и сигаретами. Последнее, что мне нужно сделать, это снова начать курить. Я бросила много лет назад, еще до беременности Софией, и не хочу возвращаться к этому.
Я включаю фильм и ем слишком много мороженого, а затем пью слишком много сангрии. Комната кружится, когда я растягиваюсь на кровати и погружаюсь в бессознательное состояние. Мне снится София, обнаженная и трогаемая Викторией, моей подругой и соучастницей в нашем маленьком лесбийском клубе по обмену дочками. Я смотрю гораздо дольше, чем следовало бы, как старшая женщина трогает мою милую дочь. Когда я наконец отрываю глаза, я вижу Дафну, девушку, о которой я не вспоминала со времен колледжа.
Дафна была болельщицей. Она была всем тем, о чем не думаешь, когда думаешь о лесбиянке. Парни пускали слюни по Дафни, и все же она была здесь, в моей комнате в общежитии, растянувшись на моей кровати и вылизывая мою подростковую киску. И вот я снова в общежитии с ней, наша невинность перетекла в наши ласки, наши тела соединились так, как я никогда не соединялась с парнем. Сон
старый козел