себе в удовольствии, она пару раз провела кулачком по стволу члена юноши. Если бы тот не был почти парализован, то парень, наверное, тотчас кончил бы. Но, по-видимому, у его непосредственной начальницы, как и у её начальства, на этот счёт были другие планы.
– Так, – связав его ноги она поднялась, вновь немного погладив член, – теперь, пока нас не вызвали, можешь трогать меня, где хочешь. Это будет... вроде извинения за то, что заманила тебя сюда.
Губами он взялся за сосок левой груди девушки. Собственной левой рукой потянулся к её тоненькой щёлочке, правая сдавила другую сиську, гладкую и упругую, будто настаивавшую на том, чтобы её сжали.
– О-ооох! Да! Да, мой хороший! Знала бы... ох! – дырочка под его пальцами становилась всё мокрее. – Теперь правый, пра... да! А левый сильнее!.. – Всё, хватит! Резко оборвав, она убрала его руки. – Лампочка зелёная. Идём.
Связав и его руки, она повела парня за дверь. Здесь оказался большой зал, разделённый перегородками из полупрозрачной ткани. За той, куда они вошли, оказалась привязанная к похожему на хирургический столу с согнутыми в коленях раздвинутыми ногами Данара. Склонившись над ней, высокая и худая крашеная блондинка лет сорока, закрепляла на теле девушки какие-то присоски.
– Ручки-ножки развяжи ему. – Закончив, обратилась она к старшей девушке.
Та сделала, что ей говорили.
– Подойди ко мне, – и, грубовато притянув за руку, начала прикреплять такие же датчики на второго подопытного.
– Я нужна? – Подала голос староста.
– Нужна. Только не здесь, а в четвёртой. Там тебя заждались уже. А я пока посмотрю, что за добро ты мне тут приволокла.
– Постарайся, – произнесла она одними губами, покидая кабинку.
И вот, наконец, та штука оказалась снятой. Вот в сопровождении сначала тихого стона, потом – громкого, потом – настоящего крика, он погрузил свой разбухший до небывалых размеров член в девственное лоно юной красавицы. Конечно, кое-на кого ещё оставалась обида. Но эта чудесная кожа, этот тонкий голосок, к концу ставший немного хриплым, эти очень тугие, но, всё-таки, раздвигающиеся у него на пути губки, да ещё сознание, что теперь подобное будет с ним каждый день, с лихвой всё компенсировали.
Леночка страдает