не ближе обыкновенного, и вопросительно посмотрел на мать.
— Я... я думаю, нам следует снова вернуться под лестницу, дражайшая. Они могут подойти ближе!
Она уже была обернута одеялом, зажав его под подбородком: вдруг меня осенила мысль, и я просунул руку внутрь одеяла. Я был прав — под одеялом моя мать была совершенно голой.
— Я могу быть напугана, и мне нужно, чтобы ты... утешил меня, дорогой, — пробормотала она, мягко улыбаясь, когда моя рука блуждала по ее телу.
Затем из-под одеяла высунулась голая рука, и другая рука проникла под одеяло, пока нежные пальцы не нашли мой твердый пенис.
Возвращение отменяется.