задницу. Она стояла на четвереньках, скулила тихонько от боли, и стонала лишь когда я использовал её волосы вместо поводьев, вынуждая выгибать спину и давая мне возможность помять её грудь.
Отвисшие сиськи сами по себе довольно нелепо болтались в такт моим толчкам, дряблый живот её колыхался, а на спине я заметил несколько прыщиков, но мне было наплевать. Я трахал женщину, да ещё и в задницу, что почетнее и по-любому заслуживает в полтора раза больше очков. Плюс сама её поза – это было что-то. Мама была моей сучкой, самкой под возбужденным самцом, и в какой-то момент я стал относиться к не соответствующе. Все мысли испарились из моей головы, и я просто драл её жопу изо всех сил, шлепал её большую задницу со всего размаху, снова и снова, кусал её за шею и за плечи, а перед финалом даже немного придушил.
Когда же дело было сделано и возбуждение спало, этот животный дух был ещё со мной, а мама так и стояла передо мной на четвереньках, голая, и с моей спермой, вытекающей из её растянутого дупла. Повинуясь порыву, я стал мочиться на нее сверху вниз, поливая мочой её спину, жопу, волосы и ноги – всю её целиком. Я пометил её, как животные метят территорию, и дальше именно так всегда её и воспринимал: как свою собственность, моё безотказное мясо для ебли.
Следующие два месяца я использовал мамино тело ежедневно. Дабы она не переживала из-за периодических провалов в памяти, я будил её по ночам, когда отсутствие воспоминаний будет потом восприниматься естественно. Хотя иногда я все же навещал её в ванной и приказывал после очистки прямой кишки самой насаживаться на мой член, скакать на нем жопой все быстрее и быстрее, несмотря на боль, пока я хлещу её ремнем по сиськам, точно лошадь на скачках. Чуть позже я заметил, что если пороть маму шнуром от телефонного зарядника, она верещит куда как громче и протяжнее, так что перешел на него.
Один раз я слишком сильно увлекся поркой и минут сорок избивал мамину задницу деревянной расчёской, из-за чего она потом вся превратилась в один большой лиловый синяк. Мама потом почти две недели не могла сидеть без боли. Пришлось потом «напомнить» ей, как она вчера неудачно упала на улице, о чем она, конечно же, не вспомнила, но поверила – с такими-то уликами как было не поверить. Зато трахать её по-собачьи все эти полторы недели было особенно приятно – она так восхитительно сжималась внутри от боли, буквально каждый раз, когда я с размаху вгонял в нее свой член и бился об её израненную задницу своими бедрами.
Иногда у меня было игривое настроение, и я велел маме танцевать для меня стриптиз – танцовщица из нее была неважная, но вот её попытки выполнить мой приказ и быть соблазнительной были хоть и неуклюжими, но весьма притягательными. Был у этих танцев привкус чего-то настоящего, непостановочного. По этой же причине мне нравилось иногда командовать маме вылизывать мою задницу – вид неподдельного отвращения на её лице (при том, что я предварительно всегда мылся, даже обидно) в этот момент был восхитителен.
И когда я уже думал, что лучше моя жизнь стать не может, то получил уведомление на своих волшебных часах:
Достигнут уровень: 2
Количество запусков: увеличено до 2 раз в сутки
Продолжительность контроля: 3 часа
Полномочия оператора: получена возможность контролировать характеристики и свойства одного элемента на каждый запуск.
Последний пункт звучал не так чтобы очень понятно, и поясняющая инструкция ясности не добавляла. Ну, как говориться, лучше один раз увидеть. Активировав
Мой любимый немец (часть первая)