не называть засранцем. Да, кстати, я аннулировал ваши кредитные карты".
— "Пошёл на хуй, придурок!" - и телефон замолчал.
Да, сэр, та сторона моих детей, о существовании которой я и не подозревал, существовала. Действительно уродливая сторона. Но тогда они, вероятно, думают обо мне то же самое.
Само собой разумеется, что я подал на развод. Донна еще несколько раз пыталась поговорить со мной, но я каждый раз вешал трубку. Ни она, ни близнецы не заходили в дом за своими вещами. Я еще раз сходил в театр, чтобы стереть видео Донны с ее маленького праздника траха. Я не стер копию на своем ноутбуке. После этого я больше никогда не возвращался в этот театр.
Три недели спустя у нас была встреча. Донна, ее адвокат, наш адвокат и я. Я был удивлен, увидев там близнецов. Я не хотел, чтобы они там были, и поскольку им не исполнилось 18 лет, я мог бы предотвратить это. Но, подумав, я решил, что уже пора.
Встреча началась с того, что ее адвокат сказал, что Донна не хочет развода и что причина развода - супружеская измена - не соответствует действительности. По выражению лиц близнецов я понял, что Донна не сказала им о причине развода.
Мой адвокат прервал его и сказал: "Давайте перейдем к делу. Посмотрите это видео".
И он запустил видео, которое записали камеры в театре. Мы начали с того момента, когда у нее был один член в пизде, один в заднице и один во рту.
— "Нет, Боже, нет. Прекрати это. Прекратите это." - закричала Донна. Она посмотрела на меня - "Как ты это сделал?"
Я ничего не ответил. Я сказал ей, что никогда не хочу с ней разговаривать, и не стал. Близнецы посмотрели друг на друга и вышли из комнаты. Я сказал ее адвокату.
— "Если ваша клиентка подпишет эти документы в ближайшие десять минут, она может приехать ко мне домой и забрать оставшиеся вещи, включая драгоценности, которые она оставила в сейфе. Дом будет открыт с пяти до семи часов вечера. Но согласно брачному контракту она больше ничего не получит. Точка. И не надо мне говорить, что видео не может быть принято в суде. Мы с тобой оба знаем, что оно допустимо. Оно было снято на территории театра, в общественном месте, и ни у кого нет разумного ожидания приватности, как в частном доме".
Я встал и ушел.
Я вышел из конференц-зала офисного комплекса, направляясь к лифту. Близнецы стояли там и ждали меня.
— "О Боже, папа. Нам так жаль. Мы понятия не имели".
Я поднял руку, чтобы остановить ее.
— "Отныне нам нечего тебе сказать, и все, что ты говоришь, нас не интересует. Ты полностью вычеркнут из нашей жизни". Это то, что вы сказали несколько недель назад, не зная моей стороны ситуации, и, насколько я понимаю, теперь это относится и к вам". - И я повернулся, чтобы спуститься по лестнице, вместо того чтобы ждать лифта. - "А что касается того, что ты называешь меня папой, то ты отказалась от этого права. На твоем месте, учитывая наше недавнее понимание поведения твоей матери, я бы выяснил у нее, кто твой биологический отец. Я знаю, что это не могу быть я, потому что ни один из моих детей не сможет осудить кого-то, не выслушав хотя бы его версию. Дом будет открыт сегодня с пяти до семи вечера, чтобы вы могли забрать оставшиеся вещи. Вы можете взять все, что есть в доме. Все, что останется после семи, пойдет на благотворительность. Возможно, вы захотите взять с собой
Декабрьским вечером.