Группа осторожно остановилась у ворот, после чего, Лемке дал знак рукой, и выпрямившиеся солдаты, смело шагнули на территорию лагеря.
Отдельные голоса девушек прозвучали ещё несколько раз, указывая солдатам на нужное направление.
— Только не стрелять, - шепнул шарфюрер.
Все охотно утвердительно качнули головой.
Солдаты двинулись к одному из бараков, со стороны которого, предположительно, раннее звучали голоса.
Группа столпилась у входа в данный спальный барак, какое-то время мешкая, чтобы зайти в него. Наконец, она ринулась внутрь. В дальнем углу помещения, на одной из кроватей, сбились в кучу четыре напуганные девушки. Рядом с ними был то ли ровесник девушек, то ли, если присмотреться внимательнее, более взрослый парень.
— Вот это да..а..., - присвистнул шарфюрер. - Эльдорадо...!
Девчонки держались друг за дружку, вцепившись пальцами или в одежду подруги, или в её запястье. Все их коленки были предельно зажаты, и Лемке даже какое то время старался на них не смотреть, ханжески обманывая самого себя в личном приличии.
Он подступился ближе к местной публике, позвав пальцем Крамера. Крамер слушал какое-то время шарфюрера, и затем начал обращаться по русски к молодёжи.
— Кто вы такие, и откуда здесь? - спросил он мирным, спокойным тоном.
Девчонки продолжали молчать, скорее в силу подавленности и испуга. Отвечать начал парень.
— Мы из этого пионерского лагеря...«Колосок», - ответил парень, выдавливая из себя слова.
— Где остальные? - спросил Крамер.
— Остальные видимо уехали..., без нас....., - сбитым голосом произнёс молодой человек.
— Как без вас? - смутился Крамер.
— Мы без разрешения, вчера вечером, взяли палатку, и расположились у озера, - начал пояснять юноша. - Когда мы утром пришли назад, то ничего не поняли, - говорил он дальше. - Лишь только, вот по радио, совершенно недавно, - указал он на ламповый радиоприёмник, стоявший в помещении, - мы услышали, что. ..война.....А дальше..., выбухи. Ну..., и вот..., вы....
— Для вас это лучше, что не уехали, - спустя короткую паузу, ответил Крамер.
— Вы в хороших руках, - продолжил он. - В противном случае, вас бы с воздуха могли бы расстрелять истребители. Никто бы не стал разбираться, какая машина, и с кем она движется?
— А..а.., воспитатель, - вдруг заговорил по русски Лемке.
Крамер чуть ни сел от неожиданности.
— Значит, комсомолец? - продолжил шарфюрер.
— Н..да! То есть.., нет, - зарапортовался юноша.
— Не тушуйся, не тушуйся, - начал успокаивать Лемке, отечески похлопав парня по плечу.
— Мы всё понимаем, что всё это вынужденное положение, - умиротворяюще кивнул головой он. - Вы здесь ни при чём...
— Да. Мы ни при чём, - согласился воспитатель.
— А они? - кинул взгляд на девушек Лемке. - По всей вероятности тоже комсомолки? Или есть более юные леди? Пионерки?
— Н..нет. Только комсомолки, - стараясь расположено улыбнуться, ответил парень.
— Что ж, хорошо, - согласился шарфюрер.- Поскольку мы являемся воспитателями, впрочем, как и Вы, коллега, - продолжил Лемке. - Мы не будем применять к вам карательные действия, в силу вашего отношения к комсомолу. Но, немного вас повоспитываем. Воспитание, это наша главная цель, и потому, мы здесь. Мы пришли не с мечом, но с кодексом. Наша миссия — убеждать, а не карать, хотя любому ребёнку, отеческий ремень всегда неприятен. И поэтому, лёгкая асфиксия, здесь не помешает......
— А что такое, асфиксия? - вдруг настороженно и не смело, спросила одна из девушек.
— Асфиксия, - начал отвечать Крамер, - это небольшое наказание шарфиком, а не ремнём. Ремень оставляет следы на попе, а шарфик, только на шее.
— Шее? - смущённо переспросила девушка, стыдливо покраснев и
чудесный случай