В ревности нет ничего от цивилизации. Ревность это фактически - боязнь смерти.
Гарет удивлённо уставился на Патрика:
— Ну, ты и загнул...
— А ты - подумай. Цель нашей жизни, это продолжение нашего обезьяньего рода. И если самец не уверен, что он передал свои гены следующему поколению, он начинает ревновать. Обезьяны по-обезьяньи. А мы, люди, по-человеческий.
Гарет согласно кивнул.
— А теперь подумай - разве тебе угрожает рождение чужого ребёнка? Наоборот! Тебе угрожает рождение ТВОЕГО ребёнка ещё от одной самки... Так что, ревность тут неуместна.
— Да я как-то и не особо... Просто злой, как собака.
— То есть ты ошарашен тем, что тебя не поставили в известность?
Гарет усмехнулся:
— Ну, да. Выходит, что - так.
— Тогда завязывай бухать и иди домой, к своей маленькой стае. Твои самки и детёныши нуждаются в тебе.
Поржали.
Гарет не стал пить второй стакан. Расплатился и поехал домой.
* * *
Дома, на кухне суетились две женщины.
Поставили на стол поздний ужин, рисовая каша с авокадо. Налили кружку какао. Сели напротив и смотрели в глаза. Элен, как преданная хозяину собачка. Кати спокойно и строго, готовая принять свою судьбу.
— Гэри, дорогой, ты подумал? - спросила жена.
— Да. Подумал.
— Расскажешь мне о своих планах?
— Нет никаких планов. Попробуем это пережить.
Женщины облегчённо вздохнули.
Поздно вечером, когда насосавшийся молока из маминой сиськи Майкл счастливо уснул в своей колыбельке, Гарет и Катерина сидели на диване в полуярде друг от друга и смотрели по телевизору какую-то передачу.
Молчали. Кати молчала виновато, а Гарет просто не знал - что сказать.
И тут нарисовалось "чудо".
В гостиную спустилась Элен в прозрачной ночной рубашке. Она, под недоуменными взглядами хозяев прошла к дивану, втиснулась между Гаретом и Кати.
— Гэри, Кити, если бы вы знали - как я вас лю... Как я вас хо...
Гарет посмотрел на растерянную жену и безнадёжно и обречённо вздохнул.
это было - это будет