— "Я переживу". Мы поговорили еще пару минут, и они ушли.
Мама протянула мне чашку кофе.
— "Что дальше?" - спросила мама.
— "Я возвращаюсь на действительную службу".
— "Мы подумали, что ты захочешь это сделать. Если ты еще не принял окончательного решения, мы бы хотели, чтобы ты подумал о том, чтобы остаться и полностью взять на себя управление ресторанами. У нас очень хороший пенсионный портфель, и мы хотели бы путешествовать и питаться в чужих ресторанах, для разнообразия. Мы сохраним право собственности до твоего развода, а когда ты его получишь, они будут твоими".
— "Я не знаю, папа. Бетти отдадут ее биологическим родителям, и мне, вероятно, не позволят увидеть ее снова. У Лоис будет ее настоящая дочь, и я не хочу иметь ничего общего ни с одной из них. Я не думаю, что выдержу, если увижу Бетти, или как там ее новое имя, и ее родителей в одном из ресторанов".
— "Просто подумай об этом. Хорошо?"
— "Хорошо."
Я вышел и поехал обратно к тому месту, где раньше был мой дом. Красный "Мазерати" все еще был там. Да пошли они. Мне нужны были мои вещи, и я собирался их получить! Входная дверь была заперта, но когда я попробовал ее открыть, мой ключ все еще работал, поэтому я вошел внутрь. Когда я проходил мимо комнаты Бетти, там не было никаких признаков жизни. Дверь была открыта, но ничего не изменилось. Я прошел в главную спальню. Там тоже была открыта дверь. Кровать была в беспорядке, одежда была разбросана повсюду, но никого не было.
Большая часть моей армейской формы висела в гостевой спальне. В последние годы я редко ей пользовался, так как служил в резерве. Я начал переносить ее, а также другую одежду и личные вещи в свой грузовик. Я взял из картотеки все свои военные документы, а также все, что имело для меня значение. Я поднял фотографию Бетти, которая стояла на камине. Я посмотрел на нее и положил на место. Я сел в свой грузовик и уехал.
Я понял, что ничего не ел, и заехал в барбекю. Оно было новым, и я еще не бывал здесь. Я только успел поесть, как по телевизору начался выпуск местных новостей. Речь шла о намеренной подмене двух девочек в больнице Святого Патрика пять лет назад. Затем показали фотографии двух пар. Мужчины обнимали женщин. Я не мог узнать лицо одной женщины, зато узнал другую. Это была Лоис... которую обнимал Джерри Скофилд.
— "Эй, это не Джерри?" - спросил один из трех мужчин, сидевших за соседним столом.
— "Да."
— "Разве это не его бывшая? О чем здесь речь?"
Все замолчали и прислушались.
— "Их ребенка подменили? Я не знал, что у них есть дети".
— "У них нет. Поэтому они и развелись. Она хотела ребенка, а он нет. Он всю жизнь любил только три вещи. Ее, красные машины и свободу. Все машины, которые у него когда-либо были, были красными. Он разбил красный "Корвет", который родители купили ему, когда он закончил школу. Затем у него появился красный "Мустанг". Теперь у него красный Мазерати".
— "Он любил ее и знал, что она хочет ребенка, но думал, что если он сможет показать ей быстрый темп жизни, жизнь на вечеринках, то она скоро забудет о ребенке. Но это не сработало. Она все еще хотела ребенка, а он все еще не хотел быть привязанным к ней, поэтому, хотя они любили друг друга, они развелись, чтобы каждый мог жить так, как он хочет".
Десять писем. Часть IV. Письмо десятое