к слезам. Она отвесила челюсть в той решительной манере, которую он когда-то обожал.
— Я буду твоей игрушкой для траха, по твоему желанию, но у меня есть три условия, солнышко, — говорит она, подавляя рыдания. — Может, ты подумаешь о возможности принять эти условия сейчас, сразу, и избавить меня от страданий?
— Смотря какие. Что это за три условия? — со вздохом, соглашается он.
— Первое: не спрашивай меня ни о чем о Марселе на это время, пока мы здесь. Я расскажу тебе все, что ты хочешь знать, как только мы вернемся домой, даже если я пробуду там только для того, чтобы собрать свои вещи. Затем я сяду с тобой и честно отвечу на все вопросы о моих отношениях с Марселем. Обещаю, что ничего не утаю. Ты согласен с этим пунктом?
— Хорошо, я согласен с первым пунктом.
— Спасибо, милый. Мы всегда могли поговорить, не так ли? До недавнего времени. Это одна из причин, по которой я влюбилась в тебя и до сих пор люблю.
Она целует его коротко, снова покусывая его нижнюю губу, прежде чем продолжить.
— Так, два, ты должен кормить меня, пока я здесь, — хихикает она, — у меня завтрак стоит на плите в другой комнате. Ты наверняка проголодался, а я абсолютно голодна!
— Я тоже! Я не ел со вчерашнего завтрака. Ты меня отпустишь?
— Извини, солнышко, скоро освобожу. Но сначала о главном. Согласен ли ты, с условием номер два?
— Да, согласен.
Она отпускает его член.
— О! — вздыхает он.
— Я знаю, — соглашается она, — трудно его отпускать, но мы быстро позавтракаем, примем освежающий душ, а потом, ты можешь трахать меня во все дырки до самого обеда.
Она осторожно отпускает галстук, удерживающий его бедную забинтованную руку, и целует ее как можно крепче. Она поворачивается, чтобы развязать его ноги. Когда она подставляет ему свой зад, он игриво шлепает ее по одной ягодичной щеке левой рукой.
— Ой! — на мгновение, укоряет она его.
Он притягивает ее за колени к своему лицу и прижимает свой рот к ее капающей пизде, и начинает сосать и лизать, вводя свой настойчивый язык между ее половых губ и во влагалище, впитывая их совместные соки.
— О, блядь! Это хорошо, милый, не останавливайся! Пожалуйста, никогда не прекращай это делать!
Она продолжает медленно развязывать его лодыжки, целуя его в те места, где завязки натирали, часто останавливаясь в экстазе, когда Билл впивается в ее интимную область. Она вздрагивает от удовольствия, когда он проводит своим гладким языком по ее чувствительной попке, затем высасывает ее соки и вводит свой язык в ее киску или проводит кончиком языка, по ее чувствительному узлу. За удивительно короткий промежуток времени, оргазм снова изнуряет ее, и она снова падает на него. Ночь лишила ее сна, и она внезапно обессилела. Легкий шлепок по ягодице снова будит ее, она почти заснула под теплыми лучами солнца, заливающими великолепный номер.
— Что?
— Давай, Эли, время привести себя в порядок в душе, потом поедим, — бодро говорит Билл, удивляясь тому, как у него поднимается настроение. В его голове мелькнула мысль, что удовольствие, которое он получил от утреннего траха, было превзойдено тем, что он смог заставить Элисон кончить одной лишь силой своего языка, — потом ты скажешь мне, каково твое третье условие, пока мы будем есть.
— Фуууух, — выдохнула она, — я даже не могу вспомнить. Что это сейчас было?! О боже! У тебя все еще есть это, детка, ты только что высосал мой мозг, прямо из моей передней части!
"Тётя" Яна.