Она издала хриплый стон удовлетворения, когда сдавила основание моего члена, надавливая на мой стержень до упора, как поршень. Как только она насухо погладила меня, она ополоснула свою руку в моей сперме, пока не осталась довольна своей новой, свежей покраской. Чмокнула меня в щеку, и вышла за мою дверь. Сатана, вот и я иду.
*************
«Какие толстые на вид джинсы, Джош. Наверное, тебе следовало надеть что-нибудь более аэродинамичное. Сегодня вечером мы идем танцевать, а не работать на хлопковом поле.»
«Да, эм... это мои любимые джинсы».
«Странно. Я не помню, чтобы ты когда-нибудь их надевал. Это не имеет значения. У инструктора должна быть наготове экипировка на случай, если такие парни, как ты, появятся в ней... что бы это ни было на тебе надето.»
«Что ты имеешь в виду под снаряжением?»
«Знаешь, эти гладкие, как шелк, тонкие брюки, которые ты видишь на всех танцовщиках в фильмах».
«О, черт... Ты уверена, что они у него есть?»
«Ну, вот он и идет; давай спросим».
Пять минут спустя я был одет в возмутительно тонкие, вызывающие зуд атласные брюки, броские по своей цветовой гамме и рисунку шитья, и совершенно нелепые по форме и фигуре, греховно разглядывая свою сестру, которая была одета в обтягивающее, тонкое, короткое, сексуальное красное платье.
«Ты хорошо выглядишь, Джош. С этими брюками ты сможешь чувствовать энергию гораздо интенсивнее».
«Это именно то, чего я боялся».
«Что?»
«Ничего».
Мы посетили двухчасовой урок танцев сальса, и, как я и опасался, моя сестра терлась своей милой маленькой попкой о мой полностью эрегированный член, который оставался таким на протяжении всего нашего танца. Она прекрасно это чувствовала и продолжала смеяться во все горло; однако ближе к концу танца она перестала смеяться и стала более сосредоточенной, хотя было ясно, что она терлась своей крошечной попкой о мой теперь уже болезненно напрягшийся член.
После урока танцев мы прогуливались по оживленным улицам центра города, и, как ни странно, ни один из нас не заговаривал о последних двух вечерах, за что я был очень благодарен, поскольку к этому времени я чувствовал себя братом, подвергшимся сексуальному насилию. Ранее сегодня мне даже удалось убедить себя в том, что я потенциально являюсь кем-то вроде переодетого насильника.
Я был чрезвычайно потрясен тем, что происходило между Брук и мной эмоционально и определенно физически. Я планировал поговорить с ней позже тем же вечером, но пока нам было весело, и я знал, как сильно она предвкушала наше совместное времяпрепровождение, поэтому я погрузился в наши разговоры, и мне действительно было очень весело с ней, что теперь казалось естественным. Этого следовало ожидать всякий раз, когда мы проводили время вместе, что тоже было довольно приятно.
Каким бы странным это ни казалось, когда я был с Брук, я ни разу не взглянул на часы и не планировал свое возвращение домой. Я был полностью поглощен своей сестрой и мог часами разговаривать с ней, смеяться или просто смотреть на нее, слушать ее, восхищаться ею. В Брук было чем восхищаться. Она была человеком с недопитым стаканом в мире, где все вокруг меня были озлобленными, циничными ублюдками, постоянно унижавшими меня. Но не она. Она совсем не расстроила меня. Она подбадривала, поддерживала, поднимала настроение... как я мог не заметить этого раньше? Не видеть ее?
Проведя вместе пять волшебных часов, мы вернулись домой, и Брук пригласила себя в мою комнату после того, как я достал из холодильника два пива. Я знал, что ей 18, и что с того? Это была определенно не самая худшая из моих проблем, связанных с ней.
Привязка брата и сестры (Окончание)