видишь, что своим вмешательством ты сказал ему, что беспокоишься, что я могу сбиться с пути? Если он так думает, насколько больше вероятность, что он вернется и попытается снова? Если бы ты позволил мне разобраться с ним, он бы понял, где границы.
Я на мгновение задумался над этим. В этом был определенный смысл.
— Мне жаль, — сказал я снова, и все вроде бы успокоилось.
В спальне все тоже начало меняться. Стефани начала проявлять свою доминирующую натуру. Секс стал зависеть от ее удовольствия и от того, сколько раз я смогу заставить ее кончить. Я тратил часы на прелюдию, используя все, что у меня было, чтобы доставить ей удовольствие. Она должна была кончить, по крайней мере, полдюжины раз, прежде чем разрешить мне трахнуть ее. Я не жаловался, мне нравилось играть с ее телом, и это заставляло меня чувствовать себя сильным, когда я мог играть с ее телом так хорошо, что она кончала так часто. Сейчас понимаю, каким наивным я был.
Прошло шесть месяцев после свадьбы, когда я нашел ее противозачаточные таблетки.
Я полез в ее сумку за чем-то, кажется, за ручкой, и нашел полпачки таблеток. Сначала я подумал, что они, должно быть, остались еще до того, как мы начали пытаться завести ребенка, и ничего не сказал. Но через пару дней, когда она была в душе, я снова посмотрел и увидел, что еще две таблетки исчезли. Очевидно, она все еще употребляла их.
Сначала я собирался предъявить ей коробку с таблетками, но понял, что это ни к чему хорошему не приведет. Каждый раз, когда у нас возникал какой-либо спор, я проигрывал. Она просто переставала со мной разговаривать и игнорировала меня, пока я не извинялся. Да, после этого у нас часто был отличный примирительный секс, но только после того, как я уступал.
Однажды я заговорил об этом с Беллой, и она спросила, помню ли я, чтобы мама и папа когда-нибудь спорили?
Я задумался. Я никогда не помнил, чтобы они ссорились. Папа просто соглашался с тем, что говорила мама. Он говорил:
— Счастливая жена, счастливая жизнь.
— Но, конечно, так жить нельзя? — сказал я. — Мы должны быть партнерами, а не хозяином и слугой.
Белла посмотрела на меня.
— Я помню один спор между мамой и папой, — сказала она. — Это было из-за тебя.
— Меня? — сказал я.
— Это было до твоего рождения. Ты всегда знал, что тебя не планировали, но я надеюсь, что при всем этом, ты когда-нибудь чувствовал, что Ма и Па относятся к тебе иначе, чем к остальным? — спросила она.
— Нет, — усмехнулся я, — я получал те же побои, что и все остальные. Некоторые из них от тебя, — вспомнил я.
— И ты заслужил их все, — усмехнулась она в ответ.
— Но ты должен помнить, — продолжала она, — какими бедными мы были. У нас ничего не было, и мы едва выживали. Когда она была на седьмом месяце беременности тобой, мама вернулась домой с мужчиной. Очевидно, она решила, что они не могут позволить себе завести еще одного ребенка, и хотя никогда не было и мысли о том, что она не будет рожать, она навела справки о том, чтобы тебя усыновили. Этот человек был из агентства по усыновлению, и он пришел поговорить с Па.
— Па просто сидел и слушал, что говорил мужчина, поблагодарил его и сказал, что он зря тратит время, они ни за что не отдадут своего ребенка на усыновление. Он показал мужчине на выход.
Тимур и его команда I. Часть 1. Знакомство