При поцелуе с ними у меня дыхание не перехватывало, а вот с бабой Ниной перехватило.
— Любил и держал всё в себе. Зачем же так, милый. Приехал бы ко мне сюда. Я бы тебя не прогнала. Приласкала. Сколько лет одна сплю в постели. - с укором сказала мне баба Нина и, стоя передо мной в туфлях на каблуках, смотря мне в глаза, стащила с меня трусы на пол и сразу же взялась дрожащей рукой за мой член.
А хуй у меня стоял колом. И с залупы капала смазка.
— Большой какой. Я ещё в подвале почувствовала его размер. Когда ты, негодник, ко мне им прижимался сзади. Еле себя сдержала, чтобы прямо там, в погребе не дать тебе. А ты нерешительный, сынок. С женщинами нужно быть смелым. - говорила мне мать моего отца, держа меня рукой за хуй и страстно поглаживая его от головки до яиц.
Пожилая женщина была возбуждена не хуже меня и, не отпуская из руки мой член, вновь потянулась к моим губам с поцелуем.
В туфлях на каблуках она стала со мной почти одинакового роста, и ей не нужно было тянутся ко мне на носках.
В комнате ярко горел ночник в изголовье старинной кровати с шишечками. А сама постель была разобрана. Судя по всему, баба Нина заранее готовилась для порева с нами по одному в своей спальне. И подготовила, постель сняв с кровати покрывало, которое лежало на стоящем сбоку стуле.
Сосясь со мной в губы взасос, бабка мяла дрожащими пальцами мне член, который и без того стоял колом, и смотрела мне в глаза.
И это было пиздец как приятно. Стоять с матерью отца из одежды, на которой надеты сексуальные чёрные нейлоновые трусы и такого же цвета кружевной бюстгальтер. Мять её жопу руками. Целоваться с ней в губы взасос. И ощущать её требовательные пальцы у себя на хую.
— Не надо. Я сама. Всё сама сделаю. - произнесла баба Нина, когда я попытался снять с неё лифчик, но пальцы у меня дрожали от возбуждения, и я не смог справиться с застежками.
Отпустив мой член, бабка, стоя передо мной, завела обе руки себе за спину и спокойно расстегнула застежки. Черный кружевной бюстгальтер упал на пол, а из его чаш вывалились белые груди с тёмно-коричневыми сосками на концах.
Я взялся за них руками и стал мять. А бабка в это время сняла с себя трусы, и они последовали на пол вслед за лифчиком. Пожилая женщина не стала их поднимать. Просто переступила через них ногами в туфлях.
— Какая вы красивая, Нина Петровна! И я хочу вас любить! - воскликнул я, увидев перед собой полностью голую бабку, её приличные сисяры с коричневыми сосками на концах. И чёрный, заросший волосянками лобок.
Услышав от меня подобное признание, лицо матери Витька засияло от счастья. Она снова схватила меня за хуй рукой и впилась накрашенными красной помадой губами в мои губы.
Сосясь с родной бабкой, я так же мял ей жопу руками. Но теперь уже не через трусы. А голую, податливую и пухлую. Ягодицы у матери, моего отца были зачётные. Их так приятно было держать в руках и с наслаждением мять.
— Не волнуйся. Такое бывает. Перевозбудился, милый. Это я, дура, виновата. Ласкать тебя начала. Но ничего, сейчас все исправим. Твоя бабка все наладит. - успокаивающе говорила мне баба Нина, стоя со мной посреди комнаты возле кровати.
К моему ужасу, со мной от сильного возбуждения произошел такой же казус, что и с любовницей отца Любой. У меня упал член. Он начал падать
Извращенцам их же участь...