медсестру, которая призналась дочери, что хочет попробовать с негром и насадиться на его лошадиный конец.
Член у меня, конечно, не был похож на негритянский, но гораздо превосходил небольшие члены молдаван, с которыми мать и сестра еблись на даче.
Без малого в двадцать сантиметров в длину, толстый, увенчанный на конце крупной ярко-алой головкой, покрытой пупырышками. Мой конец однозначно должен понравиться требовательной в плане секса матери, да и сестре тоже.
— Тогда заметано, сынок. Я, конечно, ничего не понимаю в технологиях. И мобильном телефоном пользоваться не умею. Но надеюсь на тебя, Костя. Хочу этих сук Зою с Олей на место поставить. Думаешь, легко было смотреть, как моя жена с шабашниками еблась? А мне уже как два года не даёт! - горестно произнес папаша, стоя со мной уже на земле возле дачи.
Мы спустились с ним с чердака, так же, как и залезли по стволу кривой берёзы, росшей возле дачи. Ещё со времён молодости моего отца.
— Ну, теперь наверняка даст. У тебя есть веский аргумент для того, чтобы наша мать раздвинула перед тобой свои ляжки. - подколол я Витька, стоя возле дачи и поливая ссаками куст сирени.
Плодовых кустарников - крыжовника, смородины, малины у нас на участке не было. Как и огорода. Мать с сестрой не любили копаться в земле, а мы с отцом и подавно. И приходили на дачу в основном бухнуть на свежем воздухе и пожарить шашлыки, когда удавалось купить мясо, а такое случалось не часто.
Вот и росла у нас на участке сирень да рябина, в тени которых хорошо было отдыхать в жару.
— Тьфу. Пусть её молдаване ебут. Я лично Оле хочу засадить. Ты видел её жопу, Костя? Словно мячик. И она свободно в попку даёт. Роман этот, что мою дочь ебал в очко, мне ровесник. А я чем хуже? Из за Оли я, можно сказать и терпел, а было желание слезть с чердака и навалять этим молдаванам по полной. - признался мне отец, и в его глазах загорелся огонек похоти, а на ширинке брюк у папаши появился бугор.
Витёк хотел выебать Олю, свою родную дочь, как две капли воды похожую на его самого. И только что мне в этом признался.
— Ты мать не трогай, папа. Мне Зоя больше нравится, чем твоя блядь Оля. И если бы ты слез с чердака, я бы тебе сам пизды отвесил. Мы не для этого за ними подсматривали и снимали на телефон, чтобы все испортить. - не злобно ругал я отца, задетый за живое его словами о матери.
Увидев, как она мастерски делала минет. А также обширные чёрные заросли у мамы Зои внизу живота. Её сексапильный животик, обалденные вытянутые, словно дыни груди с темно-коричневыми сосками. Я реально подсел на свою сорокалетнюю мать медсестру и не хотел больше никого из женщин.
Даже бабу Нину, на которую раньше дрочил и нюхал её ссаные трусы.
— Я пошутил, а ты шуток не понимаешь. Костя. Тебе Зоя нравится. Мне Оля. И нам с тобой карты в руки. Попробуй сначала мать, потом сестру. Всё равно в одной квартире нам всем вместе жить. Эх, лишь бы только Зоя, эта стерва, не взбрыкнула. От неё что угодно можно ожидать. - произнёс Витёк, знавший не по наслышке змеиные повадки своей жены.
И у меня, по правде, не было стопроцентной уверенности в том, что у нас с отцом все пройдет гладко в плане шантажа матери и сестры. А также обмена их интимных фотографий в телефоне на секс с ними.
Обращение к дьяволу.