пока она не начинала задыхаться. Впрочем, и легкие шалости ей тоже нравились. И если у нее было игривое настроение, она могла часами меня дразнить легкими поцелуями и шаловливым облизыванием.
Я спросил её в конце нашей годовщины, не хочет ли она найти себе другого мужчину, но она лишь отрицательно покачала головой, после чего продолжила с хлюпающими звуками ласкать мой член своим нежным ротиком. Позднее я все же смог добиться от нее более подробного ответа. Она призналась, что не хочет снова быть в заложниках, и уж тем более не хочет любви из жалости, а только такую любовь от другого мужчины она и сможет получить со своим искалеченным телом. Лишь я любил её безжалостно, что я ей тут же и продемонстрировал, уложив головой на край кровати и трахая размашисто прямо в горло, руками нежно поглаживая её чувствительные груди. Она постанывала, насколько ей позволял мой член, долбящий её ротик точно это была вагина. Когда я начал кончать, схватив ее за шею, и чувствуя как там внутри пульсирует мой член и сжимается мамино горло в попытках проглотить всё до последней капли, она исхитрилась не выпуская моего члена сказать мне, что любит меня больше жизни. Получилось оно, конечно, очень неразборчиво, но я ее понял.
— Я тоже тебя люблю, мам, - ответил я, не вынимая члена у нее изо рта и наклоняясь, чтобы губами обхватить один из её затвердевших сосков. И я не лгал ей, я действительно это чувствовал: теплую, безжалостную любовь.
Хуторянка 2