не оставила Джину дома, но Джина не выходила из машины, сколько бы она ни кричала и ни вопила. Лилли пришла ко мне и уже была в ярости.
— Твоя дочь ведет себя невыносимо! Она почти никогда не разговаривает со мной. Она такая же упрямая, как и ты!
— Ты говорила это в прошлый раз, когда была здесь. Почему бы тебе не заставить судью отменить свое решение и передать опеку над ней мне? Я с радостью заберу ее из твоих рук, — сказал я ей.
— Ты не получишь ее! Ей нужно пойти в хорошую школу, чтобы она могла чего-то добиться.
— Оук Форест - хорошая школа, и ей там понравилось!
— Она даже близко не стоит с Уилметтом. Она получает отличное образование и встречает людей, которые могут помочь ей в будущем, — ответила она.
— Наша дочь сама проложит себе дорогу в жизни. Ей не нужно ездить на чьих-то хвостах, — возразил я.
— Ты просто настолько упрям, что не видишь того хорошего, что это может принести.
— Лилли, мы спорили об этом сотни раз. Ты никогда не изменишь мое мнение, а я не собираюсь менять твое. Зачем ты вообще сюда пришла? Я знаю, что это не для того, чтобы привести Джину ко мне.
— Ее зовут Регина, а не Джина!
— Ну, она не хочет, чтобы ее так звали. Разве ты не хочешь, чтобы она была независимой женщиной?
— Ты имеешь в виду, упрямой? — спросила Лилли.
— Нет, я имею в виду независимой. Способной думать за себя, решать, что для нее правильно, не поддаваться на уговоры парня с деньгами или властью, а может быть, с большим членом.
Она посмотрела на меня и усмехнулась. Она знала, что последний комментарий предназначался ей.
— Так вот..., —сказала она. —. .. мне нужна выплата супружеских алиментов. Мне нужно купить вещи и оплатить счета.
— Ну, тебе придется позволить себе все это, на свою зарплату. Пока я нахожусь в заключении, я не могу получать чеки от своей S-Corp, да и не должен. Нет работы - нет зарплаты. Вот так, это работает в реальном мире.
— Что ты имеешь в виду? Я не могу оплатить все счета, на свою зарплату.
— Ну, тебе следовало подумать об этом, прежде чем снова вести меня в суд, — ответил я.
— Ну, ты вел себя как осел, делая платеж мелочью.
— Ну, теперь ты не получаешь оплаты, потому что я в тюрьме.
— Ты должен! — сказала она.
— Нет, не должен. Что они со мной сделают, посадят в тюрьму, если я не сделаю?. .. О, я уже в тюрьме. Было бы не очень мудро с их стороны вытаскивать меня, чтобы потом бросить обратно.
— Что мне делать со счетами? — ныла она.
Я посмотрел на нее:
— Пусть один из твоих дружков-адвокатов оплатит счета. Я уверен, что ты этого стоишь.
После этого, она выбежала из комнаты.
Вошла Джина. Я был так рад ее видеть.
— Вау, ты действительно разозлил ее! — сказала она.
— Она ожидает, что я буду продолжать платить ей супружеские алименты, пока сижу в тюрьме. Ха, удачи.
— Как ты держишься, папа?
— Не волнуйся за меня, я буду в порядке. Как у тебя дела? Я слышал, ты все еще не разговариваешь с мамой.
— Не очень много, только когда приходится, — призналась она. — Так, когда ты выберешься отсюда?
— Милая, я отказываюсь извиняться перед этим засранцем судьей. И извинюсь только в том случае, если он вернет тебя мне. Я не думаю, что это произойдет в ближайшее время. Возможно, что не выйду отсюда, пока
Первый год в Оксфорде