во время близости со своей матерью. Беспокоясь исключительно о своем удовольствии, он входил в нее всегда резко, сразу же на всю длину, и в погоне за быстрым оргазмом двигался быстро, резко, можно даже сказать жестоко, причиняя «писечке» своей мамы большие страдания. Не удивительно, что она в какой-то момент стала упрашивать его об анальном проникновении – по крайне мере тут у нее было время надлежащим образом подготовить свою рабочую дырочку во время «чистящих процедур». И именно по этой причине моя основная версия её исчезновения заключалась в том, что к своим пятидесяти годам несчастная женщина просто больше не могла терпеть все эти издевательства, бесконечную работу по дому, равно как и неуемное либидо своего сына, а потому решила просто сбежать. И это в лучшем случае, так как куда более вероятной мне казалась пессимистичная версия.
Андрей, который на тот момент коротал в заключение уже шестой год и обзавелся солидным таким культом международного уровня, а также не менее солидным богатством, был не очень обрадован моими предварительными выводами. На самом деле я впервые увидел, что этот человек способен испытывать злость, а именно это чувство явственно читалось на его лице, когда он вдруг сорвался и начал кричать на меня. Справедливости ради, он взял себя в руки достаточно быстро, и даже извинился. К тому же в его словах было здравое зерно: он нанял частного детектива не для того, чтобы тот судил его, а для того, чтобы я отыскал его потерянную маму.
Когда же он успокоился, то пожелал отбелить себя в моих глазах и рассказал мне о том, как его любовь к маме безгранична и чиста. И что самое главное испытание, которое он придумал для себя во время их совместной жизни – это сделать так, чтобы в обнимашках ей тоже было хорошо, и она перестала быть виноватой перед Богом. Для начала он заметил, что не все его действия маме одинаково неприятны, а иногда она даже получает удовольствие, особенно если хуй Андрея входит в её подготовленную попку, а сама она находится сверху. Он стал расспрашивать её саму, стал внимательно и чутко прислушиваться к реакциям её тела, иногда даже проводя своеобразные эксперименты и, например, целуя попеременно все её тело, чтобы понять, где её это приятнее всего.
– Я даже был не против потакать её самым странным желаниям, – сказал мне Андрей, разгорячившись. – Желаниям, которые я не понимал и которые, честно говоря, кажутся мне странными.
– Можете привести пример? – спросил я.
– Например..., – и тут Андрей перешел на шёпот. – Иногда она просила позволить ей взять мой хуй в рот, облизывала его, ласкала его губами или и вовсе пыталась заглотнуть поглубже, от чего мне, честно сказать, первоначально было немножко страшно. И её как будто совсем не смущало, что я оттуда писаю, она говорила, что для нее это не важно, и так она показывает мне свою любовь. Было, на самом деле, очень приятно, и иногда я сам стал просить поцеловать меня внизу. Но не часто. Это все равно как-то странно, и немного мерзко, если честно. Мне приятно, что мама шла ради меня на такую жертву, но хоть люди и думают, будто бы я рассказываю им всё и обо всем, но об этом я не рассказывал никому, кроме вас. Пожалуйста, не говорите никому, что моя мама брала в свой рот и посасывала мою писю. Я бы не хотел, чтобы об этом узнал кто-то ещё, и ей было бы стыдно.
– Даю вам слово. Еще какие-нибудь необычные активности,
Прием на работу