и мне было не с кем поговорить, но у меня все еще была музыка, чтобы занять себя. Я боялся, когда мне в первый раз понадобилось воспользоваться туалетом, примерно через четыре часа полета. Туалеты были заняты, и в них стояла очередь из дюжины человек.
Сорок пять минут спустя я пытался втиснуть свою девяностокилограммовую стовосьмидесятисантиметровую задницу в крохотную каморку туалета. Я не был одним из самых больших парней в своем местном спортзале, но годы издевательств в старшей школе дали мне решимость стать больше и сильнее, чем потенциальные хулиганы. Но в этот момент мне захотелось снова стать худым подростком, чтобы я мог посрать, не чувствуя себя сидящим в картонной коробке.
Событие оставило меня более чем измотанным, и теперь я понял, почему люди до меня так долго не занимались своими делами, что нужно было быть акробатом, чтобы пользоваться этими туалетами. Я поклялся теперь не пить или не есть что-нибудь до конца полета, чтобы больше не пользоваться гробовым туалетом.
Через некоторое время мне снова пришлось пользоваться туалетом, но в этот раз я прекрасно понимал, во что ввязываюсь, и это было не так уж плохо. К концу двадцатиодночасового полета я был готов лезть на стены от скуки, беспокойства и истощения. Я смог поспать несколько часов кое-как, но это не был спокойный сон, и чаще всего я просто закрывал глаза и желал, чтобы самолет летел быстрее.
К моему разочарованию, этого так и не произошло.
Посадка была почти такой же нервной, как и взлет, мое беспокойство по поводу удара о взлетную полосу уменьшилось только моим рвением сойти с самолета и моим волнением от того, что я наконец-то смог увидеть своих сестер. Я договорился встретить Аманду в аэропорту, но мой самолет приземлился рано утром, и она написала мне по электронной почте, что не может найти выходной день, чтобы забрать меня сразу, так что мне придется развлекаться там какое-то время.
Я попрощался со Скоттом, как только мы забрали наш багаж, и мы расстались друзьями, которые, вероятно, никогда больше не увидят друг друга. Он был не из тех парней, с которыми я обычно подружился бы, но он был приятным попутчиком, и легкая беседа, которую мы разделили в самолете, была единственной вещью, которая не давала мне сойти с ума. Мне никогда не удавалось подолгу сидеть взаперти на одном месте.
У меня было несколько часов, и чтобы убить время в терминале аэропорта, я перехватил обед из гамбургера и картофеля фри, прежде чем найти место у розетки и подключить телефон. Зарядное устройство, которое у меня было, было только от розетки, и в результате мой телефон умер в самолете. Я не был привязан к своему телефону, как будто это был мой спасательный круг, но я всегда держал его полностью заряженным на случай чрезвычайной ситуации. Я вытащил аккумулятор из телефона и выудил сим-карту, прежде чем заменить ее на ту, которую купил в аэропорту Мельбурна. Мне пришлось бы выучить свой новый номер, что было бы непросто, учитывая, что я не был знаком с австралийскими телефонными номерами, а у меня был такой же контактный номер с тех пор, как я стал достаточно взрослым, чтобы купить свой первый телефон. Но если бы я был здесь надолго, то это было бы не так уж плохо.
Следующие два часа я провел у розетки, слушая музыку на своем mp3-плеере, ожидая, пока мой телефон зарядится до ста процентов. Я наблюдал, как люди приходили и уходили, либо в безумной спешке, чтобы успеть на свой уже посаженный самолет, либо неторопливо прогуливались, осматривая окрестности.
Одна на троих