поджечь мою задницу, поставить меня на место из-за того, что я сделал. Но она поняла, что у неё не осталось никаких моральных оснований, на которых можно было бы стоять. Рычаг, к которому она привыкла в наших отношениях, опирался на любовь и доверие. Ту самую любовь и доверие, которые она небрежно стёрла ради одной ночи секса.
До Линды наконец дошло, что то, что она сделала, обошлось ей дороже, чем она себе представляла. Я уверен, что тогда, когда Линда решила переспать с Марком, она думала, что просто потратит немного фишек, накопленных за годы нашей совместной жизни. У неё наконец-то появилось подозрение, что она по глупости поставила на кон всё, что было.
Линда некоторое время сидела тихо, уставившись на свои руки, сложенные вместе на столе.
— Это не имеет значения, я люблю тебя.
— Да, ты продолжаешь быть уверена, что твоя любовь значит что-то особенное. Почему ты считаешь, что твоя любовь важна для меня после того, что ты сделала? Совершенно очевидно, что моя любовь к тебе ничего для тебя не значит, так почему я должен дорожить твоей любовью?
— Но я не хочу терять тебя.
— Ну, я не понимаю, почему ты думала, что сможешь полностью разрушить моё доверие к тебе и ожидать, что удержишь меня. Ты принимала меня как должное, а теперь ты меня не заслуживаешь.
Линда выглядела сбитой с толку.
— Я иду к себе. У меня ещё много работы по дому. Я вернусь, чтобы поужинать с тобой и детьми. Пожалуйста, не беспокой меня до тех пор.
Я встал и вернулся в свою квартиру.
Линда плакала, когда я уходил. Расставаться с Линдой было ужасно больно. Мне хотелось обнять её, как было раньше. Но в глубине души я знал, что возврата к тому, чем мы были, нет. Той Линды, о которой я думал как о своей жене, не было и никогда больше не будет. Всё, что у меня когда-либо будет с ней, будет болезненным напоминанием обо всём, что у нас могло бы быть, обо всём, что она небрежно разрушила, не задумываясь и не испытывая ни капли вины.
Перед ужином мы с детьми отправились в мою часть дома, чтобы осмотреться. Я показал им новую кухонную зону и как я собирался вырубить заднюю стену и сделать её полностью стеклянной, чтобы открывался вид на новый бассейн. Они выглядели обеспокоенными, когда смотрели на забор, разделяющий задний двор пополам. Они поняли, что эта сторона будет папиной.
Затем я показал им, где будут находиться их новые комнаты на моей стороне дома.
— Зачем мне две спальни в доме, папа? - спросил Томми.
— Потому что эта сторона будет моим домом, а та сторона будет домом твоей матери.
Эмма, - Вы с мамой разводитесь, папа? Мама ничего не говоритт, сколько бы мы ни спрашивали.
— Нет, просто разошлись. Я не хочу быть отцом на выходные, поэтому я подумал, что просто разделю дом, и вы двое сможете жить на той стороне, на которой вам захочется в тот день.
Прежде чем мы смогли продолжить, Линда просунула голову во входную дверь, чтобы объявить, что ужин готов.
Мы ели в тишине. Линда была напряжена. Было ясно, что дети узнали больше о том, что происходит.
Томми выпалил это слишком громко.
— Я перееду к папе, как только он закончит отделку моей комнаты.
На лице Линды было потрясённое выражение.
— Папа сказал, что вы расстаётесь?
— Мы - нет. Это просто недоразумение, и мы ещё не закончили его обсуждать.
Страницы жизни