«Мока, – мысленно произнёс молодой человек, избегая думать о Марте. – Сперва к ней, а потом уже всё остальное».
* * *
Войдя в спальню, Слава застал Моку в той самой позе, которая ещё раньше представилась ему, как только он подумал о своей помощнице. Именно звездой раскинулась обнажённая девушка и именно в центре огромной кровати, застеленной гигантским синим покрывалом.
Цукумогами приподняла голову и, увидев парня, уселась на постели с хищной улыбкой на губах. Но пото́м, видимо вспомнив о недавнем своём обещании быть скромной и послушной, одёрнула себя и пригасила охотничий азарт, изобразив на лице смирение.
«Блин, поскорей бы уж укрепился мой контракт с фамильяром, – с сожалением подумал Живцов, – просто спасу нет, как заводят её охотничьи повадки».
Впрочем, не сводящая с парня обожающих взглядов цукумогами цепляла его не меньше. Ну просто невозможно оставаться спокойным, когда сексапильная голая красотка столь открыто выражает свою увлечённость тобой.
«Чёо-о-орт! – мысленно простонал Слава. – Она сводит меня с ума!» – но где-то глубоко в подсознании он порадовался, что Мока предложила отличную возможность на время забыть о Марте и переживаниях, связанных с ней.
Подойдя к постели, он погладил ткань рукой и слегка надавил сверху, проверяя мягкость матраса, и не сразу сообразил, что фактически гладит свою помощницу, часть тела которой обрела тканевую форму. Лишь зажмурившиеся от удовольствия глаза́ девушки выдавали её балдёжное состояние.
«Боже, до чего же она миленькая!» – в очередной раз восхитился парень, забираясь на кровать. И стоило ему лишь пожелать обнять девушку, как та тут же скользнула к нему своим изящным гибким телом и оплела его руками и ногами, крепко прижимаясь сбоку и вдавливаясь в него своими мягкими грудками с твёрдыми штырьками сосков.
Слава повернул голову к цукумогами, встречая её пылающий желанием взгляд, и попал в плен жаркого поцелуя, который опьянял своей сладостью и искушал поддаться, растаять в нежных объятиях и отдать соблазнительнице инициативу, позволив ей делать с ним всё, что она захочет.
«Нет-нет, только не сейчас, – мысленно одёрнул себя Живцов. – Это не пойдёт на пользу нашему контракту, будь он неладен».
Он сделал над собой усилие и, вырвавшись из сладкой неги, в которую погружалось его тело, повалил девушку на постель, нависнув над ней сверху, но в то же время прервав поцелуй.
– Постой, Мока, – остановил он девушку, собравшуюся поцеловать его снова. – Давай лучше сыграем в другую игру. Она тебе тоже должна понравиться.
Цукумогами радостно улыбнулась и кивнула, делая вопросительный взгляд, мол, что за игра и каковы её правила?
– Всё очень просто, – стал пояснять Слава. – Ты расслабляешься и получаешь удовольствие, полностью позволив мне позаботиться о тебе. И здесь будет только одно главное правило: никакой инициативы с твоей стороны. Тебе можно балдеть и таять, мягко отвечать на мои поцелуи и нежиться, а я постараюсь, чтобы тебе было очень хорошо.
В глазах девушки промелькнуло понимание, она быстро сообразила, чем вызваны эти правила, а пото́м её взгляд слегка осоловел и стал плавиться от предвкушения. Цукумогами явно понравилась предложенная игра, и она сладко вытянулась под парнем, выгибаясь, как кошечка, и подставляясь для ласк.
«Ох! Боже!» – мысленно простонал Слава и приник губами к упругой девичьей груди, напряжённый сосок которой так и просился в рот.
Грудь проникла между губами нежным бархатным плодом, чаруя своей мягкостью и одновременно упругостью, а пото́м, как самый настоящий сочный фрукт, брызнула струйкой сладкого сока, вызвав у молодого человека странное чувство, напоминающее опьянение. Увлечённый бесподобным вкусом, Слава даже забылся на несколько секунд, присосавшись к титечке как младенчик и
Застряли в лифте