смерти, было страшновато. Будто для неё такое в порядке вещей. Мне кажется, она могла мне сказать, можешь до смерти есть, если б ей было это для чего-то нужно.
Она любила смотреть, как я ем, ей было это интересно, она смотрела очень внимательно и что-то записывала. Следила за тем, как я беру мужчину, я делала это ласково, и многим нравилось. Наблюдала, как я поглощаю сперму. И это интересовало её очень сильно. И ещё она наслаждалась эмоциями. Парень кайфовал, и она кайфовала. Если он пугался. Она просила меня – напугай. И наслаждалась его страхом. Учила меня связывать мужчин, делать их беспомощными. Учила оборачивать их в плотный кокон из ткани, ласкать, доводить до экстаза и истощения.
Иногда она сама брала мужчину, пока я держала его связанным, а потом позволяла мне брать её и выпивать всю сперму, которую она из мужчины вытянула. Это было сытное время, но мне совсем не нравились игры, в которые играла та госпожа. Она всегда была добра со мной, и я её не боялась, но я знала, что она может быть недоброй к другим.
Так продолжалось около года, потом игры стали всё реже, а потом прекратились совсем. Меня забросили в какой-то шкаф и не доставали очень-очень долго. Прошло, наверное, несколько лет. Лишь сегодня светлая женщина достала меня, принесла зачем-то в эту комнату и положила в шкаф.
– Ничего себе?! – поразился Слава, выслушав эту историю и догадываясь, что светлой женщиной, похоже, была Валерия. – И ты думаешь, что тебя мне отдадут?
– Если заключишь со мной контракт, то отдадут, никуда не денутся.
– Не, я так не могу. Это всё равно воровство будет. Ты не думаешь, что та безжалостная леди может просто прикокошить меня, чтобы вернуть тебя назад?
– Нет, я уже ей не нужна. Светлая женщина притягивает духов и управляет ими. Она изучала, как я питаюсь спермой, чтобы привить своим духам эту способность. В этой комнате, кстати, тоже есть дух, он везде: в кровати, в ковре, в шторах. Он не такой как я, совсем другой, и он глупый. Но сперму есть умеет и питается ей. Может немного сделать приятно, если ему разрешить. Но в основном он убирается. Заправляет постель, расставляет вещи, удаляет грязь и пыль здесь и в душевой. Когда нет работы, то спит.
«Домовой? – мысленно предположил Слава. – Офигеть! Здесь есть настоящий домовой?! А то зеленоватое свечение на шторе и поглощение спермы. Это, видимо, его работа».
– Послушай, Мока, – обратился он к цукумогами. – Я хочу тебя взять себе, и я возьму, – девушка взвизгнула от радости и захлопала в ладоши, – но я не могу сделать это без спросу, – добавил он. – Обещаю, что обязательно найду Валерию и спрошу у неё разрешения забрать тебя или на худой конец купить. Если ты ей действительно больше не нужна, как сама думаешь, то она позволит. И вот после этого я с радостью заключу с тобой контракт, но пока потерпи немного, ладно?
Мока не ответила, она словно прислушивалась к чему-то, наклонив голову на бок, а Славе вдруг стал чудиться лёгкий сквозняк, который налетал мерными порывами, как будто от взмахов больших призрачных крыльев.
– Валерия, – повторила девушка. – Она не называла мне своего имени. Скажи, ты её боишься?
– Ну не знаю, судя по тому, что ты рассказала, её, похоже, стоит опасаться. Но я в глаза её ни разу не видел.
– Ясно, – сказала Мока и снова плотно приникла к Славе, обнимая его. – Тебе нравится быть со мной?
Семейная ссора. Часть 3