передо мной, готовая разрыдаться. Записать с признанием дочери, пускай и подредактированная мной в некоторых местах повергла ее в глубокий шок. Пускай женщина слышала только звук, не узнать характерный голос Вероники было невозможно.
— Прости, пришлось это слушать, то ты должна знать, с каким монстром живешь, - произнёс я хорошо отрепетированную фразу.
— Нет..., - покачала головой Лена, из глаз ее всё-таки потекли слёзы. - Как же он мог...как мог...
Хозяйка дома прижала ладони к лицу, всхлипнула. Плечи ее задрожали. На секунду мне даже стало совестно, что приходится заставлять несчастную женщину проходить через такое. Однако ощущение будущей выгоды быстро вытеснило человеческое сострадание. Я решительно подошёл к Елене, прижал ее к себе тёплыми объятиями, успокаивающе поглаживая по волосам.
Хрупкая красотка задрожала ещё сильнее, трогательно вцепившись пальчиками в мою футболку.
Сейчас единственным островком спокойствия для неё стал, по сути, чужой человек, к которому она против воли все сильнее проникалась романтическими чувствами. С мамой первой встречи...Молодой, чуткий ухажёр всколыхнул что-то в душе, заставив соскучившееся по острым ощущениям сердце домохозяйки биться чаще. С каждым визитом репетитора Елена ощущала все большее притяжение, а последняя выходка мужа окончательно утвердила женщину в мысли, что с Максимом жизнь была бы куда более счастливое. Он никогда не обидит, будет любить, оберегать, защитит от всего на свете.
Елена даже специально уехала в отпуск на несколько недель, чтобы как следует выносить эту идею внутри себя, понять, готова ли она совершить столь серьезный шаг, как расставание с мужем. И вот, вернувшись, наконец, чтобы бросился в объятия нового любимого человека, она получила столь сокрушительный удар. Последние толики сомнения растворились, женщина почувствовала, что не может и не хочет справляться с подобным одна. Между ног внезапно потеплело, низ живота дрогнул, сжимаясь сладкой судорогой. Запах находящегося рядом мужчины заполнил собой все вокруг, буквально проникая под кожу.
— Конечно, сделаю все, что попросишь, - ответил я, хищно улыбнувшись.
— Защити нас с Никой...
— Конечно, ты только будь моей.
— Навсегда...
Я осторожно взял Елену за подбородок, заставил посмотреть на меня и приник к губам. Сердце женщины бешено колотилось в груди - это начал действовать возбудитель, который любезно был подлит в наш чай, выпитый за пол часа до начала тяжелого разговора. Низкий поступок, но мне до смерти не хотелось слишком долго возиться с ее истерикой, которая неизбежно наступила бы после столь интимного откровения Ники. Сейчас организм милфы, и без того слабой на передок, выделял просто чудовищное количество гормонов, постепенно вытесняющих все рациональные мысли.
— Ты станешь моей? Уйдёшь от мужа? - прошептал я на ушко любовницы, скользнув ладонью ей в промежность.
— Буду только твоей, душой и телом принадлежать тебе одному, - выдохнула Елена, поддаваясь ласкам.
Глаза ее все ещё были влажными, но в их глубине уже начали плясать бесенята. Неизменная блузка вдруг стала слишком тесной, соски острыми бугорками проступили даже сквозь ткань лифчика. Шок и грусть от услышанного улетучились, оставив разум во власти первобытных инстинктов. Кто сказал, что сублимация не выход?
Елена потянулась ко мне, начав страстно целоваться. Она делала это с жаром безумной страсти, которая только и могла вытеснить боль от осознания допущенной трагедии. С отчаяньем стоящего на краю безумца она желала раствориться в чем угодно, лишь бы хоть одно мгновение не винить себя.
Мы быстро оказались на кровати, сорвав по пути одежду друг с друга. Разгоряченные тела встретились, я чувствовав как затвердевшие соски упираются мне в грудь, а намокшая, алчущая вторжения киска потирается об ногу. Утратившая последние остатки приличий любовница
Истории из моей жизни - 4. Лучшая подруга. Большие перемены