Довольно быстро стало довольно скучно. Я развешивал улыбки как смайл-машина, выдавая по штуке за пятак. Большинство было между собой хорошо знакомо. А я, как человек новый, воспринимался ими на уровне официантов с подносом – незначительное явление, которое можно пока не запоминать, настолько оно кратковременно.
Стоило мне отойти от Юльки, как я тут же получил несколько нескромных взглядов и две визитки в кармашек от женщин средних лет. Одна при этом закусила губу, вторая – сладострастно, с языком, надкусила тарталетку, так, чтобы я видел. И это было не удивительно. Оставленные своими половинами, успешными властными мужиками, глазеющими исключительно на официанток, дамы искали свои варианты.
Видимо, персонал подбирал мужчина. Обслуживали только девочки. Несколько мальчиков было у столов и разливали тем, кто подходил самостоятельно. Я не вглядывался в лица обслуги примеряя на себя обличье будущего члена клуба успешных. И не пялился на их ноги - чтобы не уподобляться поведению местных жирных котов. Я старался смотреть на Юлечку и только не неё. После той памятной ночи со случайной подругой, она будто что-то почувствовала, и мне приходилось работать над отношениями как никогда тщательно. Она мне с этим совсем не помогала. Кроме того, что я продолжал вешаться от отсутствия курева и ненависти ко всему миру, она чуть ли не специально включила наибольшую свою подозрительную суку и не отпускала меня ни на шаг, проверяя тем самым и меня и «наши чувства».
Если бы они, эти чувства, там были, то давно бы у любого кончились; и только моё ангельское терпение и стиснутые в улыбке зубы позволяли мне изображать благополучие. Её выродок от первого брака тоже постоянно лез с играми и вопросами. В общем, мир решил меня выбесить и довести до состояние полнейшей исступлённой ярости. Насилу совершая свой жениховский долг, в глубине души страстно мечтающий повалить эту невзрачную и что-то там возомнившую их себя бабу на пол, разорвать ей трусы и засадить в жопу без смазки, и сношать, с наслаждением слушая её истошные вопли, я уезжал в свою конуру и кидался от все этого на стены.
Мне было крайне важно уехать от неё, чтобы сбросить пар, проораться и выместить ярость на груше, висевшей у меня в комнате. На кулаках от такой "счастливой жизни" уже стали формироваться мозоли, и они тоже беспокоили Юленьку, потому что мои руки «огрубели», а она любила «нежные». Я одаривая её самой своей лучшей улыбкой, просил «мышонка» потерпеть пока не изведу проклятые мозоли кремом для рук.
Теперь я ходил по «Биеннале» между стен увешанных невразумительным дерьмом, в компании ненавистных мне людей, пил говёное шампанское и мечтал найти под столиком лыжную маску и пулемёт с патронной летной, и воспользоваться им по назначению.
— Молодой человек, хотите повторить?
Я как раз оставил Юлю с родителями, а сам отошел, чтобы дать мимическим мышцам отдых, и не мешать «семейным разговорам», зависая у какой-то раскрашенной тряпки, изо всех сил жалея себя.
— Спасибо, у меня есть, - ответил я не глядя.
— Ну может всё же вы хотите повторить? – Опять последовал вкрадчивый вопрос, медленно и расстановкой на слове «повторить».
Я медленно повернул голову складывая в голове гневную отповедь, но слова застряли у меня во рту. Это была Лена! В темном коротком платье и переднике официантки! Стояла и улыбалась будто выиграла миллион! Она была очень, очень, очень, хороша в этом сраном белом фартучке! Я узнал её в первую же секунду! Будто это всё еще было то субботнее утро, и она
День рождение подруги