– Аааа!– заорала та, почувствовав нестерпимую боль, двумя руками ухватилась за люк, и оба тела рухнули вниз, на мягкую бабулину постель.
– Здравствуй внученька, отойдя от оргазма и открыв глаза, произнесла бабушка, – и что же ты здесь делаешь?
– Вот, принесла тебе пирожок и горшочек масла, – не растерявшись, ответила внучка и протянула бабуле смятую корзинку.
Застигнутые врасплох, оба ёбаря похватали свои манатки, быстренько выскочили за порог и пустились наутёк.
– А это ещё что за образина, – бабушка ткнула пальцем в сторону Серого.
– И никакая это не образина, – вступилась за Серого Шапочка, а здешний абориген, Серый Волк! Он, между прочим, очень добрый, и говорит на человеческом языке. А ещё он умеет...
– Я уже догадалась, что он ещё умеет, взглянул на твою разъёбанную пизду!
– Да, и это он, кстати очень хорошо умеет делать, не хуже, чем твои эти Тиль и Жак, да и Шарль, кстати, тоже.
– Я же просил тебя, – взвыл Серый, –не упоминать при мне про Шарля!
– Прости, милый, – Шапочка обняла волка за шею и подставила ему лицо, – но бабушка должна обладать полной информацией, с кем ебется её внучка.
– Так-так, – бабушка увидела волчий хуй, и глаза у неё загорелись, надеюсь вы с другом останетесь на ночь у меня?
– Вот уж не знаю! Боюсь, что твои любовники сейчас поднимут большой шум в деревне, и через час-другой сюда прибегут люди с фонарями и факелами, спасать нас с тобой от Серого Волка.
– Да, ты права, вам нужно поспешать. Только, она наклонилась к волчьему уху и шепнула:
– Дорогу знаешь, милости просим в гости в любое время!
– Да, ты права, ему нужно поспешать. Только, – она наклонилась к волчьему уху и шепнула:
– Дорогу знаешь, милости прошу в гости в любое время!
– Ладно, бабуля, я его провожу и вернусь.
– Ну, иди ко мне, Серенький, я тебя поцелую на прощанье.
– Не пиздела бы ты, бабуля, на прощанье. Я уверена, что стоит мне вернуться в деревню, как он уже прибежит к тебе и будет драть во все дыры.
– Никак ты, внученька, уже его ревнуешь ко мне?
– Конечно, ревную! Это просто уму не постижимо, старую блядь только что отодрали два долбоёба, а она уже и на Серого глаз положила. Это называется, – она на секунду задумалась, как переделать поговорку, – Седина в голову, Бес в пизду!
– Ну, что же я могу поделать, если хочется? Вот доживешь до моих лет, может тебя всей деревней будут ебать, а ты будешь кричать: «Ещё хочу!»
– Ладно, Серый, пойдем, я тебя провожу, да не забудь захватить со стола вон ту склянку с гусиным жиром.
– Эйеей! Всё-то не расходуйте, мне оставьте, – вожделенно пожирая глазами волчий хуй, воскликнула Луиза.
– Ты бы лучше, бабуля, стыд свой прикрыла, а то сейчас прибежит народ, и будет стыдобища!
– Посмотри на неё, – бабуля, потрясла перед волчьей харей своими сиськами, – яйцо курицу учит. О себе подумай. Что мужики в деревне скажут про то, что ты на чердаке с волком ебалась?
– А что они скажут про то, что они тебя ебали в два ствола? – добавила Шапочка, захлопывая дверь.
На улице было уже темно, правда, месяц и звезды высвечивали контуры деревьев и лесную дорогу.
– Ну ты хоть понял, – обратилась она к волку, когда глаза привыкли к темноте, как надо в жопу? А, ни хрена ты не понял, тупая собака!
Мама моей жены