Все, в том числе и ошеломленная Алеся и подскочившая Аня, заинтересованно поглядели на блокнот. До старшей начала доходить идея Ремня, и она завибрировала от унижения – жутко неприятно ощущать себя не просто доступной шлюхой, но и практически спортивным инвентарем для сексуальной игры азартных байкеров.
Женщина попробовала пискнуть, что, мол, она не проститутка, но Шрам зажал ей рот рукой, второй так и продолжая мять грудь, прищемляя сосок, который стал еще больше и тверже от этих манипуляций:
— Во-первых, тебе слова не давали – куда ты денешься? Во-вторых, при чем здесь ты? Мы играем между собой на деньги, а не покупаем твои услуги. Ты как бы – крупье, только не крутишь рулетку, а предоставляешь свои дырочки для игры. Ну, а выигрыш... Победителю эти копейки ни к чему, а азарт присутствовать будет. К тому же крупье тоже получает зарплату, вот выигрыш и пойдет в фонд заработной платы.
Алеся затихла, едва не плача – вот и докатилась до того, чтобы стать проституткой, да еще довольно дешевой судя по ценам в блокноте... Но возражать не стала, ведь ее участь отныне быть безмолвной куклой: «Тебе слова не давали – куда ты денешься?».
— Да мы передеремся из-за ее задницы, - подал голос Басмач, глядя на таблицу.
— Сложновато... Но, ладно, пойдет... А вот еще я хочу трахнуть между сисек. Уж больно роскошные – видно, насколько упругие и одновременно мягонькие. Надо внести. Кроме того, а где оргазм самой девки? Помнится, эта шлюшка хорошо кончает с членом в любой дырке!
Алеся продолжала жалобно морщиться от стыда, чувствуя себя бессловесной игрушкой, предложенной трем подросткам-сорванцам, которые обсуждали порядок и условия игры с ней. На нее совершенно не обращали внимания, а когда она пыталась что-то сказать или возмутиться, Шрам зажимал рот и сдавливал сосок так, что она невольно вздрагивала и мычала. И от боли, и, увы, от удовольствия, продергивающего каждый раз все тело до промежности.
Свадебное платье