корил себя за то, что стал причиной этого. Все, что он мог сделать, это передать ей свою салфетку.
— Ей было уже сорок. Время скоро сделает ее старухой. Ее дом был бы пуст. Тебя бы не было. А я уже давно уехал, в каком-то смысле. Ты помнишь, как она перешла с трехдневной работы на полный рабочий день? Как она стала одеваться сексуальнее? Стала больше тренироваться? Как ей пришлось много путешествовать? Ну, а после того, как ты поступила в колледж, были времена, когда она уже почти не приходила домой в обычные часы.
Джули побледнела. Он ненавидел себя за то, что продолжает. Но он должен был.
— О, у нее всегда были веские причины опаздывать или отсутствовать. Это была работа, и кто я такой, чтобы отказывать ей в карьере? Я и сам так часто отсутствовал. Видишь ли, она имела полное право, наконец, подумать о себе. А если я не соглашался, она была готова мне все объяснить.
Наступила тишина, на мгновение им обоим показалось, что у них нет слов. Возможно, адекватных слов не осталось.
Джули отпила глоток воды.
— У нее не все получалось, правда, папа? — Голос у нее был тоненький, точно колыбель для опасных мыслей.
— Возможно, поначалу так и было, — ответил он. — Может быть, сначала она думала, что ее новая свобода, может быть найдена через успешную карьеру. Я не знаю. Но теперь я точно знаю, что ей нужно было больше доказательства.
Джули подняла глаза.
— Доказательства?
— Да, доказательства того, что она все еще молода и привлекательна. Что она все еще была привлекательна - сила, с которой нужно считаться. Я уверен, что вокруг нее было достаточно мужчин, чтобы помассировать ее эго. И убедить ее в полезности некоторых э-э-э... женских качеств.
Он ненавидел брезгливость своих слов. Джули, несомненно, жила в мире, где прямота была образом жизни. Но для него, она все еще оставалась маленькой девочкой. И всегда будет ею, подумал он.
— Вы двое, говорили об этом? — спросила она.
Джон был вынужден признать, что нет. Он сказал ей, что в этом не было необходимости. Они жили бок о бок, как корабли в ночи. Он догадался, что он даже не смотрел. Она казалась счастливой, а он был занят.
— Может, это на один раз? — пыталась она. — Может быть, она пожалеет?
Принесли пасту. Официантка забрала с собой, его почти нетронутую закуску. Он извиняюще улыбнулся. Он боялся, что только что принесенная тарелка разделит его судьбу.
— Нет, милая. Я не думаю, что это на один раз. И не думаю, что она будет сожалеть. Или что она перестанет, эээ, встречаться с мужчинами. Потому что, знаешь, встречаться с мужчинами - это только выражение ее настоящей потребности самоутвердиться. Она от этого не откажется.
— Папа, ты должен поговорить с ней.
— Я... я не думаю, что это будет полезно, милая.
Ее глаза снова залило. Проклятье.
— Но если это что-то значит для тебя, я сделаю это, Джули.
— О боже, папа. Это все так печально.
— Да, это так. Но теперь, ты должна поесть.
*****
Сара Каннингем нашла столик в тени. Ее волосы были еще влажными после душа, а кожа сияла. Возможно, это от работы с тренажерами. Или от ультрафиолетовой процедуры, которую она принимала. В основном, однако, она сияла от крема, который она втирала по доллару за каплю.
В ее возрасте она знала, что лучше не рисковать своей нежной кожей, под лучами настоящего солнца.
Ходить в спортзал, она начала после рождения Джули. Ей пришлось заниматься спортом, чтобы сбросить лишние килограммы. С тех пор, она была безжалостна к своему
Жаркие студенты