умело, слишком напористо, в чем-то даже грубовато. Брюнетка понимала, что юноша при всем желании не сможет довести ее до оргазма - не хватит сноровки. Но порывистость молодости, неутолимое желание вознестись на самый пик, алчность, с которой он вожделел ее тело, приносили куда большее удовольствие, чем простая физическая близость.
Она уже не знала, откуда идет это необузданное стремление - снизу, сверху или как-то посередине - и не хотела задумываться над этим. Ей хотелось в этот миг одного - отдаться. Ничего другого она не представляла. И когда юноша, закусив губу и весь дрожа, замер, обессилев, и по его телу прошла последняя судорога, она наконец поняла - да, он достиг цели, как бы медленно и постепенно ни было это восхождение.
Презерватив наполнился густым, горячим семенем. Ещё не опавший член не желал покидать гостеприимное лоно, наслаждаясь массажем стеночек. Любовница прекрасно знала, как доставить мужчине удовольствие, а потому не торопила парня, давая спокойно пережить первый настоящий оргазм.
На этом моменте я отстранился от монитора, ставя запись на паузу. Член в штанах уже стоял колом, болезненно пульсируя раздувшейся головкой. Кажется придётся нарушить данное самому себе обещание больше не дрочить сегодня - в шестой раз пальцы обхватили ствол, начав ритмичные движения.
Воровато оглянувшись на дверь я продолжил акт самоубложения, не забывая прислушиваться к звукам с кухни. Припозднившийся с работы отец все ещё ужинал, тихонько позвякивая посудой в одиночестве.
Член болезненно ныл. Мышцы живота свело спазмом, я скрючился в компьютерном кресле, сотрясаясь корчами финала. На конце едва выступила капля белёсой жидкости - ничего удивительного, спермы уже было пролито не мало. Очередная салфетка отправилась в мусорку. Нежно погладив пальцами застывшее изображение женщины я коснулся экрана губами и закрыл ролик. Единственная память о матери и старшем брате.
Отец позаботился о том, чтобы в доме не осталось ни фотографий, ни каких-либо контактов. После развода он отправил Артура учится за границу, а сам вместе со мной переехал в другой город, оставив бывшей супруге квартиру в качестве отступных. С тех пор мама никак не давала знать о себе. Может она и пыталась, но отец ревностно охранял нашу с ним суверенность. К слову я долго не понимал в чем причина конфликта, пока однажды не наткнулся на эту реликвию.
Тогда ещё она представляла собой видеокассету, которая позже была мной оцифрована и бережно перенесена на несколько флешек.
Смотреть ее в первый раз было странно, немного тяжело даже, но любопытно. Так стыдно, и вместе с тем сладко - ни одно порно больше не могло доставить пьянящего, переворачивающего все внутри удовольствия вуаеризма. Запретный плод инцеста, я вкушал его каждый день, сотни, хотя наверное уже тысячи раз пересматривая сцену секса между матерью и старшим сыном. Неистово дроча каждый раз, как сумасшедший.
Со временем я заметил, что начинаю все больше влюбляться в женщину, черты которой помнил лишь благодаря этому видео. Настоящие воспоминания о маме давно померкли, оставив вместо себя лишь влажные фантазии, насквозь пропитанные похотью. Я стал настолько одержим ее красотой, что даже смотреть не мог на других девчонок, чувствуя что проявляя интерес к кому-либо, предаю доверие богини. Пожалуй так и есть, ни больше, ни меньше. Призрачная, запечатленная лишь в пятиминутном видео женщина превратилась для меня в объект поклонения, к которому я жадно стремился последние четыре года. И вот наконец, с наступлением восемнадцати лет, появилась возможность исполнить заветную мечту.
— Не спишь ещё? - послышался вдруг голос отца.
На экране компьютера уже не было ничего предосудительного,
Десять писем. Часть III. Письмо восьмое