я замолчала и ничего не сделала, хотя знала, что край моей ночной рубашки продвигается вверх по моим мягким бедрам.
Однако атмосфера невинности была разрушена, когда я услышала: «Твои сиськи мне нравятся больше, чем у Труди. У тебя такие большие соски». Дёрнув головой, я увидела, что моя частично расстегнутая ночнушка сморщилась и разошлась так сильно, что Кенни мог ясно видеть одну из моих сисек и её торчащий сосок.
«Фууу, Кенни, ты отвратителен! Я позволила тебе залезть в мою постель, чтобы утешиться, а ты что делаешь? Ты украдкой подглядываешь за моими сиськами».
«Ах, Лори, не будь такой. Знаешь, это не совсем в первый раз. Я имею в виду, что у меня две горячие сестрички, и вы обе все время разгуливаете по дому без лифчиков. У Труди сиськи больше, чем у тебя, но она настоящая дразнилка - сплошное шоу и ничего больше, кроме синих шаров в процессе становления. Когда я вижу твои сиськи, это только потому, что ты наклоняешься и не замечаешь, что я смотрю. Я не шучу, когда говорю, что мне нравится то, что я вижу». Кенни нежно заскулил и уткнулся носом мне в шею, как он делает, когда ему чего-то хочется. «Ну же, Лори, дай мне... дай мне посмотреть на твои сиськи. Пожалуйста? Ну, пожалуйста?»
Кенни знает, как проникнуть в мое сердце, и бесстыдно пользуется моей привязанностью к нему. Это не помогает, когда я внезапно понимаю, что то, что только что сказал мой брат, вероятно, было правдой. Я несколько раз ругала Труди за то, что она нагло хвасталась своей развитой грудью перед Кенни (не то чтобы это пошло на пользу моей старшей сестре). Я также признаю, что, хотя я не ходила преднамеренно, показывая Кенни свои сиськи, как Труди, я не совсем осторожна, когда он рядом со мной.
С громким вздохом притворного отвращения, сдержанного юмора и абсолютной покорности я прекратила попытки оттолкнуть его и просто легла на спину и посмотрела в потолок. Пока я играла с его лохматыми волосами, я медленно расстегивала верхние пуговицы своей ночнушки, пока она не расстегнулась до пупка. Мое сердце забилось в горле, когда Кенни нерешительно распахнул мое платье, чтобы обнажить мою грудь.
— Что случилось с твоими сиськами? — невинно спросил Кенни. «Они больше не заостренные. Они как бы исчезли».
Игриво шлепнув его по голове, я усмехнулась: «О, Кенни, ты такой дурак. Сиськи мягкие, и когда девушка лежит на спине, они как бы расплющиваются. Это даже случается с Труди, у которой больше сисек чем у меня.» До сегодняшнего дня я до сих пор не знаю, почему я тогда села, чтобы показать, как мои сиськи снова превратились в маленькие заостренные конусы. Я, однако, не ожидала, что при этом лямки моей расстегнутой ночнушки соскользнут с плеч и полностью обнажат меня выше талии.
Придвинувшись так, что его лицо оказалось менее чем в дюйме от моей обнаженной груди, Кенни произнес: «Для меня твои сиськи похожи на восхитительные конусы ванильного мороженого, каждый из которых увенчан большим толстым клубничным соском. О, Лори, посмотри. Твои соски становится все возбужденнее, когда я дышу на них. Видишь? Они действительно торчат, просто умоляя быть...
Я не могу описать ощущения от того, когда рот Кенни неожиданно опустился и поглотил одну из моих сисек. Я должна была вскочить с кровати, восклицая, что то, что он делает, неправильно и отвратительно. И все же я была полностью парализована, когда моя грудь исчезла в вакуумном рту моего младшего брата. Его язык кружился вокруг моего вздымаемого холмика и сводил меня с ума.
Как раскакивали Сережу