видел, они были едва ли не самыми близкими людьми, которых я когда-либо видел или даже прикасался к другим девушкам, включая старшую школу».
«Ты хочешь сказать, что никогда не видел груди другой женщины? Правда?»
Я еще раз утвердительно кивнул головой.
Прежде чем я понял, что она делает, Бекки наклонилась и одним махом стянула через голову свою майку. Внезапно я посмотрел на идеально сформированные и очень зрелые груди моей старшей сестры. Не в силах говорить и не в силах отвести взгляд, я наконец услышал смех Бекки, который вывел меня из транса.
«Решила, что тебе стоит хорошенько на них взглянуть», - гордо заявила она. «С тех пор как я переехала сюда, я все равно большую часть времени хожу полуголой, и я не готова отказаться от своей новообретенной свободы, даже ради моего брата. Так что, поскольку ты склонен видеть меня обнаженной половину времени, тебе лучше начать привыкать к этому прямо сейчас.»
Я все еще пялился на сиськи своей сестры, но, по крайней мере, обрел дар речи.
«Я не уверен, что когда-нибудь привыкну видеть тебя такой», - честно ответил я, что снова рассмешило ее.
«На самом деле меня беспокоит не то, что ты увидишь меня голой», - продолжила она дразнящим тоном. «Поскольку мы живем вместе, мы просто обязаны иногда заходить и заставать друг друга за чем-то другим».
Здесь мы прошли полный круг, и это напомнило мне о том, о чем я пытался рассказать ей в первую очередь.
«Бекки, я так и не закончил то, о чем пытался тебе рассказать, прежде чем мы отклонились».
«О, это верно. Ты рассказывал мне о том, как застал маму за игрой с самой собой.»
«Не только это, она еще и меня поймала!»
Бекки села с удивительно заинтересованным выражением на лице. «Поймала тебя? Ты тоже этим занимался? Куда? Когда?»
«Несколько минут спустя, когда я вернулся в СВОЮ спальню!»
Теперь я полностью завладел ее вниманием. И даже несмотря на то, что она продолжала сидеть там топлесс, выставив вперед свои великолепные сиськи, я знал, что если не потороплюсь и не закончу рассказ, то могу потерять мужество.
Всякий раз, когда моя сестра становилась серьезной в какой-либо нашей дискуссии, у нее была склонность подтягивать ноги к груди, обхватывать их руками, прижимая к себе, пока она слушала. Сейчас она делала то же самое, с той лишь разницей, что была почти обнажена, пока мы сидели и разговаривали. Несмотря на то, что на ней, по крайней мере, были трусики, она задрала ноги на диван, полностью открыв мне свою промежность. Я взглянул на это... мельком, едва успев разглядеть слабые очертания ее половых губок, прижатых к белой хлопчатобумажной ткани. Было достаточно трудно поддерживать с ней разговор, пока она была топлесс, но дополнительное отвлечение от того, что я действительно смотрел на то место, где, как я знал, должна была находиться ее киска, было немного больше, чем я мог вынести. К счастью, я начал сосредотачиваться на ее лице, поскольку в этой позе она, по крайней мере, частично прикрыла свою обнаженную грудь.
Наконец я рассказал ей всю историю, и на этот раз она позволила мне рассказать ее, ни разу меня не перебив. Как я ни старался, я все еще не мог понять, какой реакции от нее ожидать. Не то чтобы у нее было каменное лицо или что-то в этом роде. Выражение удивления, которое я увидел в ее глазах, когда рассказал ей обо всем, что произошло, безусловно, было ожидаемым. Но я все ждал, что она всплеснет руками или что-нибудь в этом роде и скажет: "Хватит, хватит!" Но она так и
Десять писем. Часть II. Письмо седьмое