И немного дураком. Может быть, все это действительно было безобидно? Неужели я так сильно любил Бетти? Предполагать худшее, только на основании слухов? Будь ты проклят, Пол! Будь я проклят.
— Но Пол сказал, что парень держал руку на ее заднице.
Теперь она пожала плечами.
— Как долго она с ним работает?
— Уже почти семь лет. Он уже был ее боссом до того, как мы познакомились.
— Ну..., — сказала она, протягивая "уу". — Жюль, мы вместе уже более четырех лет, а ты ни разу не положил руку мне на задницу. Но опять же, я могла бы быть твоей мамой. Представь меня на двадцать лет моложе и подумай еще раз. Ты бы не возражал? А моя задница не против?
Она рассмеялась своим легким смехом. Знаю, что она не искала комплимента, но все равно сделал его. Я яростно отверг ее "мамин" аргумент и сказал, что мне потребовалось почти сверхчеловеческое самообладание, чтобы держать руки при себе.
— Я остаюсь при своем мнении, милый, — усмехнулась она.
* * * * *
Наши маленькие электронные книжки, позволили нам встретиться в спортзале. Бетти тренировалась уже час. Она сияла. Я только что пришел с работы, чтобы поужинать с ней в ресторане спортзала. Он находился в стеклянном полукруге на десятом этаже.
Центральный парк был у наших ног.
— Ты выглядишь великолепно, — сказал я, целуя ее.
Я почувствовал, как ее тело прижалось к моему, когда она продлила поцелуй. Это был слабый, влажный, открытый поцелуй, в крепких и тесных объятиях. В таких объятиях, я чувствовал себя очень желанным гостем.
Слегка запыхавшись, мы сели у окна. Заходящее солнце, освещало ее прекрасный силуэт. Я положил свою руку на ее.
— Либби... что я сделал, чтобы заслужить тебя?
Широкая ухмылка расплылась по ее лицу.
— Око за око, милый, — сказала она. — Зуб за зуб и все остальные детали, которые я не буду здесь обсуждать.
Легкость прокралась внутрь. Остроумие. И чудесная легкость, которая придавала нам плавучести. Мы плыли по синему тропическому морю. Могу ли я когда-нибудь затронуть эту тему? Я взял ее руку и поцеловал ее пальцы.
— Ah, mon vieux (Эй, приятель), — прошептала она. — Mes petits doigts te remercis (Мои маленькие пальчики благодарят тебя).
Мы сделали заказ и потягивали наши полезные соки. Мы обсуждали наши дни. Мы смеялись и делали маленькие намеки. А я все еще не спросил ее. Трудно было найти естественный способ задать вопрос. Прошло уже четыре дня с тех пор, как Пол их видел.
— Как Роберт? — спросил я.
Это прозвучало грубо и неожиданно для меня, но она, казалось, не заметила. Роберт Манчини - ее босс.
— О? — сказала она. — Отлично. Он сейчас в Европе. А что?
Я боялся этого вопроса. Поэтому я подготовился к этому.
— Ничего особенного, — сказал я, ведя себя непринужденно. — У Пола может быть к нему вопрос. Возможно, ему нужен совет по продвижению его следующей выставки. Я не знаю. Пол попросил меня спросить тебя.
— Хорошо, — сказала она, жуя свой салат. — Он вернется в следующий понедельник. Но зачем спрашивать нас? Мы ничего не знаем о мире искусства, милый. Ты это знаешь. Кроме того, мы дорогие.
Я пропустил этот удар мимо ушей. Его снобизм раздражал меня.
— Думаю, у него появилась идея, когда он несколько дней назад, увидел тебя и Роберта в "Хилтоне", — сказал я. — Он не хотел беспокоить вас двоих. Вы выглядели довольно, э-э, занятыми.
Я не сводил глаз с ее лица. Она не побледнела и не покраснела. Она вообще ничего не ответила - ее рот, наполненный едой,
Меня зовут Виктория