чего от него жду. Я вообще не сознавала, чего именно я хочу, но я определённо чего-то страстно желала. И это желание непонятно чего неукротимо росло во мне, затмевая сознание.
Настроение моё менялось невпопад: когда весь зал, включая Петю, взрывался хохотом, мне почему-то хотелось плакать, а в напряжённые моменты, когда вокруг нависала гулкая тишина, и все переживали за героя киноленты, мне внезапно становилось хорошо и весело на душе.
Иногда брат снова принимал ту позу, что перед сеансом, и снова отстукивал пяткой по полу барабанную дробь. В эти минуты я льнула к своему креслу и всем телом жадно впитывала его вибрации. Уже знакомое мне тепло снова послушно зарождалось во мне. Оно распространялось и будоражило уже выше солнечного сплетения и где-то пониже линии талии.
В такие моменты я внутренне молилась, чтобы этот дивный волшебный фильм никогда не закончился и длился вечно. А когда Петины вибрации подо мной вновь стихали, мне казалось, что эта бесконечная глупая комедия просто издевается надо мной, и я никогда не увижу на экране надпись «Конец».
Но конец фильма всё же случился. Зажёгся свет, и все медленно поплелись к выходу. Голова моя кружилась, и ватные ноги плохо слушались. Пока спускались с третьего этажа, я оступилась и почти повисла на перилах, свесившись в лестничный пролёт. И если бы не Петя, вовремя подхвативший меня под локоть, наверное, грохнулась бы вниз.
— Эй! Ты чего? Ты как себя чувствуешь? – его голос звучал в ушах каким-то эхом.
— Да... Нормально всё. Не знаю... Просто оступилась.
Я хорохорилась, но перед глазами всё плыло. Я даже не сразу осознала, что весь оставшийся путь по ступенькам брат вёл меня под руку. Не помню, как мы оказались в фойе...
— Что-то ты бледная какая-то... Давай на улицу пока не пойдём. Тут кафе есть, хочешь мороженого?
Я кивнула и улыбнулась. Мы вошли в стеклянные двери и сели за столик возле окна. Петя подошёл к прилавку и вскоре вернулся с подносом. На нём стояли две стальные вазочки с мороженым, чашка кофе и стакан какао.
— Так... кофе я себе взял... тебе какао... Мороженое с шоколадом или с орешками?
— С орешками!
Я была на седьмом небе от того, что он за мной ухаживает, но виду старалась не подавать.
— А почему мне сразу какао? Может, я тоже кофе хочу? – не знаю, откуда во мне взялась эта язвительность.
— Кофе? Не-не-не! Мелким кофе не положено! – для пущей убедительности он помахал перед моим носом указательным пальцем.
— Я уже не ребёнок! – я обиженно отвернулась и уставилась сквозь окно на проезжавший по проспекту оранжевый Икарус-гармошку.
— Ладно, взрослая, не дуйся! Просто учитывая твоё недавнее полуобморочное состояние, кофе тебе сейчас точно пить не стоит.
— А я и не дуюсь. Если честно, я кофе вообще не люблю. Он горький, сколько сахару в него ни сыпь!
Потом мы ели мороженое. Я не поднимала глаз и смотрела только на присыпанные тёртым орехом белоснежные шарики в своей креманке. Но как-то физически ощущала на себе его взгляд. Он не пялился в упор, зато скользил по мне глазами при каждой возможности.
Его недавняя холодность и надменность внезапно куда-то улетучились, уступив место совершенно не понятному мне интересу. Впрочем, думаю, он и сам не понимал до конца его природу. Просто хотел смотреть и смотрел. Будто собирался что-то сказать или сделать, но не знал, что именно, и поэтому продолжал лишь созерцать меня.
Не знаю, что послужило причиной. Возможно, моя минутная слабость на лестнице, которая заставила невольно прикоснуться ко мне и открыть для самого себя нечто новое, неожиданное. А
Однажды у Надьки