мне на грудь, и добавила: «Затем, когда ты немного изменил свое положение внутри меня, это было просто потрясающе, и я не могла не кончить!»
Лицо Тины вытянулось, и она опустила руку между ног: «О, - сказала она, - у меня течет. Там внизу наводнение!» Она хихикнула и добавила: «Утром опять стирка».
Мы с Тиной лежали там еще некоторое время, совершенно голые, полностью удовлетворенные, а потом Тина сказала: «Знаешь что?»
«Что?» спросил я.
«Мы с тобой больше не девственники, - тихо сказала Тина, - но никто из нас не может никому сказать, что мы потеряли наши вишенки. Забавно, не правда ли?»
«Да» сказал я, улыбаясь, «Если бы это было с кем-то другим, я бы рассказал всем своим друзьям завтра, но я не могу никому рассказать».
«Это наш секрет», - сказала Тина. Затем, после минутного раздумья, она сказала: «Хотя, если ты останешься спать здесь, это больше не будет секретом, когда мама вернется домой». Она снова поцеловала меня нежно в губы, удерживая поцелуй, и сказала: «Я ненавижу выгонять тебя, но тебе нужно быть в своей постели, когда мама вернется домой. Не могу рисковать.» Она улыбнулась, когда я встал, голый, и поднял свою одежду с пола. Когда я выходил из ее комнаты, Тина сказала: «Это еще не конец».
Я пошел в свою комнату, сбросил одежду в кучу и забрался в свою кровать, все еще чувствуя слабый вкус киски на губах. Две пятницы пришли и ушли, и многое произошло в нашем доме, но за пределами этих стен никто бы ничего не заподозрил. Мне было интересно, будет ли все когда-нибудь по-прежнему.
Снова наступило субботнее утро, и во второй раз я проснулся с воспоминаниями о том, что мы с моей сестрой Тиной делали прошлой ночью. Неужели мы действительно трахали друг друга вот так, и брали девственность друг у друга? Я почувствовал, как будто на американских горках, а затем мой член затвердел, когда я лежал, и размышлял о том, чем мы с Тиной занимались, а затем через несколько мгновений я услышал стук, хотя дверь моей спальни была уже открыта.
Я посмотрел на дверь и увидел Тину, стоящую, в ее одежде для завтрака, развязанной спереди, под которой виднелась ее розовая атласная ночная рубашка. Должно быть, она надела их после того, как проснулась, но я все еще был голым под одеялом, потому что я просто прошел из спальни Тины в свою, бросил одежду в угол и прыгнул в кровать.
Тина быстро, но тихо прошла от двери к моей кровати, села слева от меня с широкой улыбкой на лице и сказала: “Не могу поверить, что мы занимались этим прошлой ночью”.
“Ну, мы все сделали правильно”, - ответил я. Мы говорили тихо, потому что знали, что наша мать должна была спать в субботу утром.
“Я все еще дрожу”, - улыбнулась Тина, положила руку мне на грудь и наклонилась ближе, - “но я не думаю, что мы должны снова заходить так далеко”.
“Думаю, нет”, - ответил я, опуская взгляд.
“Во всяком случае, не с том, как трахаться, - улыбнулась Тина, - но я думаю, что все остальное должно быть в порядке”, и она наклонилась и сжала мой полутвердый инструмент через постельное белье, и добавила: “Я думаю, что ты тоже все еще покалываешь”.
Она встала с кровати, завязала пояс спереди своего халата для завтрака и спросила: “Ты идешь на завтрак?” Она вышла из комнаты и пошла на кухню, в то время как я встал, накинул пижаму и вышел, чтобы присоединиться к ней.
Соседи по этажу