— Да... – согласился я, – чувствую здесь мяту, календулу... и что-то ещё...
— И что с этим нужно делать? – слащавая ухмылка скользнула по юному личику.
— Это полагается плавно втирать в особо чувствительные точки на твоём теле. И, если позволишь, я начну прямо сейчас.
Кати́ утвердительно кивнула в ответ и закрыла глаза. Я склонился над ней. Свою левую руку я завёл девушке под колено, а запястье правой положил на низ живота. Кончик моего пальца, умасленный целебным снадобьем, плавно опустился и едва ощутимо соприкоснулся с тёплым розовым бугорком в верхней части её раскрытой шкатулочки.
Очень медленными круговыми движениями я стал равномерно распределять маслянистую массу по эрогенной зоне юной прелестницы. Постепенно амплитуда этих движений нарастала, а сила надавливания увеличивалась.
Спустя примерно минуту я уже смело массировал возбуждённый похотник, монотонно и неторопливо охаживая его со всех сторон. Молодые бартолиновы железы охотно отозвались на эту стимуляцию и стали обильно выделять скользкий секрет. Смешиваясь с масляной основой, он создавал идеальную среду для скольжения в столь чувствительном месте.
Целебный сок календулы обеспечивал защиту от бактерий, а мятные пары создавали приятный холодок, купируя гиперчувствительность. Состав каждого пузырька в той коробке различался и был тщательно подобран для каждой из двенадцать запланированных процедур.
Целью первой было, прежде всего, научить пациентку расслабляться и доверять доктору. А для этого требовалось время. Поэтому состав первого снадобья позволял долго, размеренно и неторопливо стимулировать эрогенные зоны, обеспечивая лишь комфорт и максимум приятных ощущений.
Но уже минут через пять Кати́ задышала глубже и чаще. Это означало, что пора пустить вход и пальцы моей левой руки, которая всё это время тихо лежала на простыне в непосредственной близости от зоны воздействия.
Большим и безымянным я ещё шире раздвинул пухленькие валики, а указательным и средним стал поглаживать вверх-вниз увлажнённые нежные лепестки. Когда же мои персты встречались со средним пальцем правой руки, массировавшим на клитор, девушка испытывала особенно яркие ощущения, от которых стала тихонько постанывать.
— Ммм... да-а-а... вон там... да-а-а... как приятно... – раздавался её едва слышный шёпот.
Я ничего не отвечал, но продолжал прилагать все свои умения при тактильном воздействии мерно похлюпывающей в моих руках юной вагины. Монотонность и размеренность моих усердий в чувственном девичьем межножье очень скоро были вознаграждены. Стоны Кати́ становились всё громче и явственнее, а по всему телу стала пробегать мелкая дрожь.
Руки девушки, всё это время покорно лежавшие на кушетке, пришли вдруг в движение и принялись отчаянно царапать простыню, стараясь ухватить и сжать пальчиками белую ткань. И чем монотоннее были мои стимуляции истекающей любовным соком прелестной шкатулочки, тем яростнее становились эти сладострастные судороги.
Известно, что порог наслаждения, при котором возникает разрядка, у каждой женщины индивидуален. И чем он выше, тем ярче бывают ощущения при любовном экстазе. У Кати́ этот порог оказался просто запредельным. Мне стоило немалых стараний её к нему подвести.
Но когда это случилось, успех превзошёл все мои ожидания. По плоскому молодому животику побежали часты волны, а внутренняя часть бёдер затряслась словно от электрического разряда. Отчаянно суча обеими руками, девушка запрокинула назад голову, выгнулась дугой, вся затряслась и громко заголосила, излившись мне на руки коротким горячим фонтанчиком...
Я плотно зажал причинное место страстной бесстыдницы своей ладонью и терпеливо ждал, пока она насладится оргазмом и успокоится. Когда сладострастная агония утихла в её красивом теле, я накрыл её по плечи чистой простынёй и какое-то время не беспокоил. Умиротворённая улыбка долго не сходила с её красивого личика, и мне даже показалось, она ненадолго задремала.
— Я... Мне кажется, я кое-то сейчас вспомнила! – неожиданно почти вскрикнула спустя
Заплечная. (Просто Маша)