этим прекрасным зрелищем. А краем глаза наблюдал, как мой громогласный Георгий мило любезничает с очень набожной и, вероятно, поэтому до сих пор незамужней ключницей Евдокией. Я был рад и за него, и за Кати́, и за всю их дружную семью.
А грустно мне было, потому что я знал, для моего верного дворецкого дома уже приготовлен конверт с трёхмесячным жалованием вперёд, который я вручу ему вечером на прощанье. Ведь завтра утром мне будет суждено проснуться уже не здесь, а совершенно в другом мире, и, быть может, в абсолютно иной эпохе...
Соседка