новенькую пригласила, красивую и не очень опытную. Ты ведь не против? — послышался из шатра Катин голосок после чего Аня в смешанных чувствах отошла на достаточное расстояние, чтобы Бажовы остались наедине.
От нахального любителя неплоскостей даже след простыл и Аня почему-то была уверена что тот сегодня на пляже не появится. Девочка невольно потерла чудом спасенную от посягательств попку и огляделась, размышляя куда сходить сейчас, а куда потом, раз уж удалось проникнуть на Третий. Может, поискать Германа? Довольно невежливо было воспользоваться гостевым пропуском и потом исчезнуть, вдруг обидится, а Ане тут очень понравилось. Прохладный песочек, холодный водопад (надо будет заценить), есть на кого посмотреть, опять же, Ирка местный завсегдатай. И где тут вообще туалет? Японский лимонад из соленого арбуза все более настойчиво просился наружу, а осквернять столь чудесный пляж и не менее чудесное озеро не хотелось. Девочка задумчиво почесала веснушки на носу и пока отложила вопрос на потом. Минут двадцать терпит... Наверное. Ну и обязательно надо хоть одним глазком посмотреть на красные пески Четвертого пляжа, раз уж граница с Третьим по сути отсутствует, чего там может быть запретного, в конце концов? Ладно, никуда они не денутся. А пока можно и искупаться. Аня бросила рюкзачок у кромки воды и с удовольствием бултыхнулась в озеро.
************
Выбравшись на берег, Аня отжала потемневшую от воды золотую гриву, в очередной раз поискала взглядом знакомых (никого) и подошла к очень красивому янтарно-черному водопаду, напоминающему вогнутую подкову; эдакую десятиметровую Ниагару в миниатюре, широкой лентой срывающуюся с высоты почти в три ее роста. Похожая на ложку чаша гранитного бассейна глухо шумела, принимая ледяные даже на вид потоки воды, большая часть которых затем откачивалась мощными насосами обратно на четырехметровую высоту, а меньшая создавала узкий ручей, прихотливой змейкой устремляющийся прямо в Черное озеро и разделяющий два пляжа. Аня уселась на гранитный край бассейна и попробовала воду ножкой. Холоднющая. И идеальной прозрачности, но худенькая от природы москвичка больше любила тепло, так что нырять в гранитную чашу пока не отважилась. Может, потом, когда будет совсем жарко, например, в июле.
Если она сюда снова попадет, конечно; Аня отлично помнила что сегодня она на Третьем пляже просто в гостях. Кстати о приглашениях и о гостях...
Герман Гаревский, ее сегодняшний проводник в эту обитель взрослого комфорта и разврата, разместился на красной стороне берега недалеко от водопада, сейчас мало чем напоминая того благодушного флегматика, который лениво отдыхал с племянницей на Втором пляже. Местный аристократ полулежал в плетеном кресле, удерживая в татуированной руке короткий кожаный поводок, тянущийся к стройной шейке Вилоры. Руки девушки были заломлены за спиной и неоднократно стянуты замысловатыми петлями, крест накрест проходящими через грудь, живот и плечи, на заметном Ане участке ягодиц краснели узкие полосы недавней порки, но Лора не сопротивлялась подобному грубому обращению, а лишь покорно насаживалась на его внушительный ствол ртом, преданно глядя снизу вверх на своего мужчину... хозяина. Гаревский снял голову девушки с члена, влепил очередную пощечину, что-то ей сказал, после чего та неловко (из-за спутанных рук) перекинула ножку через Германа и стала пристраиваться к мужским бедрам аккуратной безволосой промежностью. Герман обхватил ее за попу ладонью и, несмотря на умоляющий взгляд Вилоры из-под мокрой розовой чёлки, перенацелил влажную от женской слюны головку члена к ее заднему отверстию. Стал подтягивать любовницу за поводок все ниже, вызвав жалобный крик, который перебивал даже шум водопада. Аня поерзала, не отрывая взгляда от всегда жизнерадостной, но сейчас покорной и как будто сломленной девушки. Конечно, она понимала что подобная грубость нечто вроде
Путь раскрепощения (Главы 1 - 24)