— О чем ты говоришь? — спросила она. — Я не собираюсь съезжать. Зачем мне съезжать?
— Ну, тебе нужно новое место для жизни, — сказал я ей. — После развода, нам придется продать этот дом. Нам с Оливией нужно найти другое место.
— Какой развод? — спросила она. — Мы не разводимся. Я не хочу развода.
— Ну, мне наплевать, чего ты хочешь, — сказал я ей. — Полное отсутствие уважения, которое ты только что продемонстрировала мне и своей дочери, только что привело тебя к этому. Что, черт возьми, я сказал или сделал за последние 27 лет, чтобы ты думала, что я приму это? Нет, мы разводимся, Синди. Я предсказываю, что он будет долгим и неприятным. А после развода тебя тоже ждет долгая, отвратительная одинокая жизнь.
— Почему ты так себя ведешь? Почему ты не можешь просто принять, что у меня есть потребности, которые не удовлетворяются? — жаловалась она. — Это совсем не обязательно должно влиять на нас. Мы не собираемся разводиться. Я люблю тебя и хочу быть с тобой до конца наших дней.
— Что ж, жаль, что ты не всегда получаешь то, чего ТЫ хочешь, — сказал я. — Я хочу иметь жену, которая не спит с этим гадом Пирсом. Получил ли я то, что хотел? Кто-нибудь спросил меня, хочу ли я получить небрежные секунды от этого придурка? Я не помню такого разговора. "Эрик, я хочу быть шлюхой, ты, ведь, не против?" Когда у нас был этот разговор? Ты слышала этот разговор, Ливи?
— Нет, я этого не слышала, — сказала она. — Ты действительно сказала папе, что хочешь быть шлюхой, мама?
— Это смешно, — встала Синди. — Я вижу, что ни один из вас не является взрослым. Когда вы вырастете, мы сможем поговорить. Если ты собираешься просто оскорблять меня, мы можем просто не разговаривать.
— Хорошо, я все равно не люблю слушать шлюх, — сказала Оливия. — Когда ты уезжаешь, мама? Я всегда хотела, чтобы папа был только один. Он очарователен.
— Я никуда не уезжаю, — закричала Синди. — Перестань так говорить.
— О, ты куда-то уезжаешь, — сказал я ей. — Черт, я надеюсь. Может быть, у них есть крыло для мошенников. Я предсказываю, что ты уедешь через неделю. У тебя есть идея, что ты добродетельный, хороший человек, и ты такая разумная и такая любящая, но это не так. Теперь, когда мы все знаем, что ты собой представляешь, ты не сможешь вынести нашего присутствия. Ты просто очень гнилой человек, Синди. У тебя нет понятия добра и зла. Теперь мы все это знаем. Я расскажу всем нашим друзьям, нашей семье, людям, с которыми ты работаешь, всем! Я буду наслаждаться этим. Как долго, по-твоему, ты сможешь это терпеть?
— Ты никому не расскажешь, — сказала она. — Это будет слишком позорно для тебя. Тебе просто нужно время, чтобы свыкнуться с мыслью, что ты будешь очень счастлив. Ты нисколько не пострадаешь, обещаю. Я люблю тебя, Эрик, и я сделаю все, чтобы ты был счастлив.
Оливия разразилась смехом.
— Ты действительно тупая сука, да, мама? Ты даже не представляешь, насколько ты злая. Ты только и делаешь, что гадишь на всю нашу семью, на своего мужа и на свой брак. Нет, ты не сделаешь его ничем, кроме как несчастным. Его счастье - теперь мой проект.
Я не мог не сжать ее в благодарность. Мне пришлось выпустить немного селезенки.
Случай на работе