Тоже в голом виде что ли? На глазах у всех соседей? На всякий случай спрашиваю:
– Может, хватит? – вдруг, думаю, выгорит?
– Ну! – опять рука поднимается.
Не выгорело, значит. Ну, да бог с ними, не впервой тут голяком. Главное, закончится все сегодня! Даже не просто сегодня, а прямо сейчас, через часок-другой. Бельишко всё скидываю, только полукеды на мне. Женька куртку накинул, меня за грудь по дороге ущипнул, пошел во двор, в туалет.
Парни все, гляжу, дрыхнут еще. И слава богу. В кухоньку их маленькую пристроенную проскользнула тихонечко, налила три ведра воды, греть поставила. Потом в тазик грязную посуду собрала, скопилось ее немеряно, порошка сыпанула, пусть отмокает. Бутылки и пустые консервные банки в две корзины сложила – в одной не поместились, за веник взялась. Пока подметала, еще храпели все трое, только один чей-то глаз прищуренный на меня моргнул, да фырканье умывающегося Женьки слышно было. А вот как посуду перемыла, вытерла, на полку и в шкафчик расставила, то занесла к парням ведро с горячей водой, тряпку. Вот тогда и началось.
Впрочем, неудивительно. Представьте картинку. По комнате ползает на коленях голая баба, пол отскабливает. То тряпку выжимает, то нагибается, задницей отсвечивает. Груди по сторонам болтаются, ноги для устойчивости расставлены, всё, что между ними – смотри, не хочу. А мальчишки, хоть глаза продрали, но еще в кроватях лежат, так что груди и зад как раз на уровне их голов. И отдраиваю-то пол не где-нибудь в стороне, а как раз перед ними ошиваюсь. Нормально, да? Как думаете, долго они безучастно могли вытерпеть такое?
Ну, сначала невинно почти началось. Мимо Сереги проползаю, он руку из-под одеяла вытянул, меня за грудь схватил. Придержал за нее, чтоб у его кровати остановилась, потрепал немного, в ладони взвесил. Первое побуждение, конечно, было – мокрой тряпкой заехать. Если бы это муж был, точно так бы сделала – не люблю, когда всякими глупостями от домашних дел отрывают. Но тут-то не муж, да и положение у меня другое совсем. Тем более, последний раз у них, вот-вот отпустят насовсем, все фотографии отдадут. Ради этого можно и потерпеть немного, хоть и унизительно, когда по тебе в таком положении ленивые сонные бездельники шарят.
Сергей-то хоть пощупал немного и отпустил, а теперь впереди кусок пола перед Андреем. Самый последний кусок, кстати. Уже все перемыла. А Андрей, между прочим, очень внимательно наблюдал за Серегиным лапаньем и моей обреченной реакцией. Так, как до него добралась, он меня сразу за волосы хватает и голову к себе под одеяло тащит. Понятно зачем? Ну, мне тоже понятно стало, чего уж тут... Так что не только головой туда нырнула, чтоб закончить с ним побыстрей, руками тоже. Да еще перпендикулярно кровати встала, чтоб удобнее было к дойке пацана приступить.
А вот только не сообразила при этом, что задом поворачиваюсь к диванчику, где Игорь лежит, причем не просто поворачиваюсь, а пятками в него упираюсь. Да еще как раз в том самом месте, где Игорева подушка, на которой, понятно, и хозяин возлежит, за действиями своих подопечных наблюдающий. В результате перед Игоревым носом оказалась моя задница, да еще ритмично подрагивающая от тех действий, что я в темноте под одеялом у Андрея произвожу. Причем не только задница оказалась, но и то, что под ней, ноги-то я должна была широко развести, иначе в этом закутке не встать.
Так что, если подумать, реакция Игоря вполне адекватной оказалась. Сначала я почувствовала, что пальцы ко мне во влагалище лезут, даже дернулась от неожиданности, чуть Андрея за самое уязвимое место
Сказка о четырёх путниках (из ненапечатанного в 1001 ночи). Рассказ падишаха