или схуднёшь. Будет резкое изменение веса, можно будет кровь на гормоны сдать.
Она стояла очень близко ко мне, я был без верхней одежды и чувствовал, что Тасе это нравится. Тогда я начал целовать её в губки. Она упёрлась в меня холодными руками, отлипла от губ, и нежно, но тревожно зашептала:
— Ничего не будет у нас. У нас ничего не может быть.
Она повторяла это и повторяла, пыталась убедить саму себя. Вскоре мы уже целовались, Тася вцепилась в мои волосы, а я сжал её небольшую, но крепкую попку. Мне стало хорошо, я очень возбудился. Тася была с одной стороны весёлой девчонкой, а с другой, взрослой сексуальной пумой, она объединила всё, что мне нравится, к тому же я проникся к ней чисто человеческой симпатией. Рядом была кушетка и я лёг туда, потянув на себя Тасю. Мы продолжали лизаться.
Румяная Тася тяжело дышала от возбуждения, оторвавшись от моего рта она зашептала:
— У нас ничего не будет и быть не может.
— Просто закрой рот, - ответил я твёрдо, но нежно.
Тася начала целовать мою шею, грудь, очень возбуждённая, женщина стонала и ласкала меня, не открывая глаз. В моей кровати Тася была такой же горячей и нежной.
Ялта