бы продолжаться до конца адской недели, но я совершил ошибку. Мое зарядное устройство для телефона было на последнем издыхании и работало только в том случае, если я заправлял шнур под телефон и затягивал его. Это легко исправить - все, что мне нужно было сделать, это купить новый шнур - но это случилось во время адской недели, а, борясь одновременно с Эшли и годовым отчетом, у меня уже не хватало мозгов на другие проблемы.
В итоге, когда я пришел в офис в пятницу утром, мой телефон был на семи процентах. Обычно я подключил бы его, добравшись до своего стола; но едва я успел снять пальто, как прибежал Джейк с последней бедой, и я сразу же рухнул в работу. Когда появилось время вдохнуть, было уже около двенадцати. Мой телефон был разряжен.
Оглядываясь назад, ужас, который я испытал, когда понял, что несколько часов был без связи, должен был стать тревожным сигналом, но я был с Эшли четыре года, и лягушка была на пути к тому, чтобы свариться. Мое колотящееся сердце и нарастающее чувство паники, когда я подключил телефон, даже не показались мне странными.
Черт, черт, черт, черт, черт...
Батарея моего телефона была разряжена, и потребовалась почти минута, чтобы получить достаточно заряда для запуска. Мой пульс стучал в ушах.
Черт, черт, черт, черт, черт...
Телефон издал быстрый вибросигнал, начиная процедуру загрузки, а затем несколько сигналов, возвещающих о получении кучи сообщений. Блядь, блядь, блядь! Сообщения быстро переходили от безобидных ("Привет, детка! Как дела?") к сердитым ("Где ты, черт возьми, Чарльз??") и злобным ("У тебя есть пять минут, чтобы перезвонить, или я отрежу на хуй твои яйца, мудак!!!"). Учитывая, что последнее сообщение пришло полчаса назад, было ясно, что я (и мои яйца) сильно облажались.
Черт.
Я быстро нажал на кнопку "перезвонить", но после двух гудков включился автоответчик. Она проверяла мои звонки. Я попробовал снова, с тем же результатом. В третий раз я оставил голосовое сообщение, объяснив, что произошло. Затем я отправил СМС с тем же, хотя и сокращенным, объяснением. Никакого ответа. Еще одно, более короткое сообщение. Никакого ответа.
В этот момент я разрывался между тем, чтобы бежать к ней в офис и умолять, или вернуться на работу. Один вариант сохранил бы мою супружескую гармонию, другой сохранил бы мою работу - ключевой момент, поскольку мне определенно нужна была бы зарплата, чтобы снять квартиру после того, как она меня выгонит. В любом случае, мне пришлось бы ждать около получаса, пока мой телефон достаточно зарядился - после последней порции сообщений я ни за что не покину свой стол без электронной пуповины.
Ожидая, я пытался вернуться к редактированию, но мой мозг был поджарен, а сердце все еще выпрыгивало из груди. Я думал о том, что, что бы я ни сделал, я не мог гарантировать, что Эшли отступит. В этом было что-то неправильное, понял я. Несмотря на мою решимость не становиться заложником горячего нрава и странного чувства справедливости моей жены, именно это и произошло. Вот он я, застрявший в середине самой тяжелой недели за весь рабочий год, и я не мог сосредоточиться, потому что пропустил пару сообщений и боялся, что моя жена может взорваться. Что-то в этом было глубоко неправильно.
Я думал, как донести это до Эшли. Что я мог сказать? Как объяснить, что я не могу жить в страхе перед ее вспыльчивостью? Или что её потребность в мести может разрушить наш брак? Я подумал об отправке сообщения, но тут же отбросил эту идею. Это был разговор, который нужно было провести лицом
Однажды у Надьки